Две любви, две страсти

Глава 26. Сложный год моей жизни. Предчувствие сбылось

Это было время, которое показалось тяжелым, полным забот, бессонных ночей. Сын мой до полутора лет вообще ни одной ночи не дал мне поспать. Постоянно плакал, поздно поняли, что испытывал постоянный голод. Рано начали прикармливать. Кормила и ночью, такой был у него бешеный аппетит.

К тому же прицепилось ко мне множество болячек. Самой мучительной была боль в воспаленном колене, пока не проставили уколы, очень болезненные. Хорошо, что мама была медработником – могла и лекарство дефицитное достать, и хирурга привозить грамотного, чтобы мог вонзить шприц в нужное место. Потом начался абсцесс в подмышечной области, провалялась месяц с высокой температурой. Все боялись с мамой, что молоко пропадет. Но оно и так не удовлетворяло малыша. В общем, мыкались почти год, и только с наступившим летом пришла в себя. И удивилась: оказывается, как хороша жизнь без болей, без расстройств сна, когда сынишкина радость отзывается в тебе ответной радостью.

Увидела Кирилла, а он – сына, когда ему исполнился год. После долгой разлуки его приезд доставил мало радости. Он был озабочен и не скрывал этого. Скупыми были ласки, когда обнимал и целовал меня. Правда, общение с сыном помогало ему отбросить тревожные мысли и вызывало его счастливую улыбку и смех. Мы с мамой не могли наглядеться на эту картину, когда оба – отец и сын приносили друг другу удовольствие и радость. Длилось пребывание Кирилла, к сожалению, недолго. К вечеру прощалась с ним, разочарованная, понимала, что не все свои тревоги мне поведал, что многое скрыл. И знала, предчувствовала, что очень нескоро увижу его.

Проведали нас глубокой осенью Митя и Костя. Митя радовался, что племянник носит его имя, По совету мамы назвала сына по имени дедушки, моего отца. Так что с удивлением взирал Дмитрий Кириллович Полозов на двух своих дядек. А те с восторгом провели несколько дней с нами, наигрались с племянником. Остановились в гостинице, но там только ночевали.

И мое плохое предчувствие сбылось в прогулках и разговорах с братьями Кирилла. Хотя прогулки приносили всем участниках большую радость, именно они-то и позволили узнать ужаснувшую меня новость. Сначала один проговорился, а потом другому пришлось под моим напором сознаться: у Кирилла появилась любовница. Это было таким ударом, который трудно, невозможно было перенести, осознать. Растерянная, не знала, как реагировать. Не верилось почему-то в признание братьев: так это не вязалось с Кириллом, каким я его знала: честным, верным, с повышенным чувством долга. Спрашивала:

- А Наташа знает об этом?

- Конечно, знает. Донесли добрые люди.

Только сопоставив поведение Кирилла в день рождения сына с этой изумившей меня новостью, я смогла как-то принять ее. Мое разочарование было таким глубоким, что даже не захотелось узнавать о той, кто стала его избранницей. Правда, приходила мысль: только тогда поверю, когда услышу от него слова подтверждения или отрицания.

Сказать, что сердце мое было не на месте после отъезда Мити и Кости, – ничего не сказать. Пребывала теперь в постоянном угнетенном состоянии. Кирилл казался уже не тем, кто признавался мне в своей вечной любви. Обида и разочарование поселились накрепко в моей душе, и все мое существование изменилось под воздействием этой новости. Хотя часто приходила другая мысль: здесь что-то не так, мне надо увидеть, услышать его, убедиться, что это все неправда. Слезы душили ночью, и днем они вдруг наворачивались в самый неожиданный момент с такой силой, что справиться ничего не помогало – ни улыбки начавшего говорить сына и новые словечки в его устах, ни осуждающие взгляды мамы.

В преддверии встречи нового года настроение в доме было совсем не праздничным. Изменить могло его какое-нибудь происшествие, из ряда вон выходящее. И оно произошло.

 Как-то вышли с сыном на прогулку, катала его на санках во дворе, вместе бегали, падали на снег во время беготни. И не заметили, что за воротами стоит кто-то, наблюдая за нашими шалостями. Поправив растрепанные волосы под шапкой, подошла, чтобы спросить, кого ищет прохожий. Мужчина молчал, только внимательно разглядывал меня. Вгляделась и я в его лицо – и узнала. Это был Вадим, мой случайный спутник во время летнего отдыха на море. И хотя куртка и шапка скрывали знакомые светлые волосы и крепко сбитую фигуру, были очень знакомы его улыбка и взгляд внимательных серых глаз.

Поздоровались с ним вместе с подошедшим сыном, и он удивленно уставился на него:

- Это что за молодой человек? Здоровенький, краснощекий, на маму похож… Как тебя звать?

Узнавала в нем общительного, доброжелательного Вадима. На вопрос, что его привело в наш город, признался, что искал меня, и вот – нашел.

- Вадим, вы шутите? Приехали сюда из-за меня?

- Какие шутки! Давно хотел повидать тебя. Узнал, где ты живешь, и вот приехал. Не так уж далеко от Москвы.

Подумала: «Вот уж удивил так удивил!» Да и как можно было разыскать меня? Разве что спросив у моих бывших коллег… Не у Кирилла же и его братьев спрашивать? Тут сказала «стоп!» разыгравшемуся воображению.

- Ну, что же, заходите! Расскажете, как нашли меня.

Когда пили чай, Вадим все засматривался на Митьку. Каким-то чутьем поняла, что его волнует мысль, может ли он быть его отцом. Да, это могло бы быть, если бы сын был старше на три-четыре месяца. Сказала, прямо глядя в глаза Вадима:

- С отцом ребенка я познакомилась через три месяца после летнего отдыха. – Поняла, что можно сказать все в нескольких фразах, чтобы не возвращаться к этой теме. И чтобы исключить возможность снова поплакаться в жилетку Вадиму, как это было два года назад. – Он стал жертвой тех же шантажистов, которые отомстили мне и первому моему мужчине. Поэтому расстались Вот такая у меня судьба. Неудачливая.