Две мамы одного сына

Глава 3

Анне пришлось включить свет и заняться поисками ключа, потому что в темноте отыскать то, что неведомо где лежит, было бы нереально. Она редко заходила сюда, стараясь не нарушать покой мужа, который в последнее время работал над небольшой книгой в своей области, мечтая выпустить её в свет, когда закончит. Ещё одна несбыточная надежда, которой не суждено было воплотиться в жизнь.

Эта работа заняла её на какое-то время, и она забылась, почему именно находится в кабинете, где лишь делала уборку раз в пару недель. Через битых сорок минут ей удалось разыскать небольшой фигурный ключ, спрятавшийся от посторонних глаз в черной гагатовой шкатулке, что стояла на полке с книгами. Открыв ящики, Анна вытащила имеющиеся документы, принимаясь перебирать их. Несколько записных книжек, как-то графики, зарисовки, заметки, а среди прочего белый конверт без подписи. Она пролистала блокноты, но ничего, что могло привлечь её внимание, не нашла, и тогда она распечатала письмо, в котором лежала фотография.

"Дорогая Аня!"

Этот подчерк она узнает из многих других, то, как Семён подчёркивал буквы "ш" и ставил завитушки над "т". Слёзы снова наполнили глаза.

Когда он написал это, а главное, зачем? Плохое предчувствие забралось в душу, и Анна смотрела на приветствие, боясь читать дальше. Такие вещи пишут, когда не могут признаться в глаза. Неужели, сейчас она узнает что-то ужасное?

Нет. Петренкова отложила листок, поднимаясь с места и меряя кабинет шагами. Обернувшись, встретилась с посланием взглядом и вышла из комнаты, направляясь на кухню. Ей требовался мятный чай, который всегда приходил на выручку в моменты, когда она принималась нервничать.

После работы это было ее ритуалом: вернувшись домой - выпить кружечку чая.

Она поставила кипятится воду и боялась возвращаться в кабинет, будто то, что скрывают чернила, повлияет на всю её жизнь.

Сёма оставил мир живых, этого изменить невозможно, но она вправе не читать письмо, оставить, как есть. Попробовать забыть о том, что она вообще его находила.

Отпив сладкий ароматный напиток из чашки, она вытерла потные руки о полотенце. Плакать уже не могла, будто чаша была опустошена и больше неоткуда брать слёзы. Подойдя к кабинету, она прикрыла дверь, но тут же передумала и снова оказалась в кресле, поднимая листок со стола.

"Дорогая Аня".

Читала она поспешно, чтобы быстрее покончить с этим.

"Я очень виноват перед тобой и Костей".

Жар бросился в щёки, и моментально стало душно.

"Если ты читаешь это письмо, значит я не нашёл смелости рассказать тебе правду, глядя в глаза, или же какие-то иные обстоятельства доставили его в твои руки. Как бы то ни было, ты должна знать. Костя не наш сын!"

Анна ждала чего угодно: признания об измене, наличия незаконнорожденных детей, кредитов или каких-либо других тайн, но такого...

Нет, ни одна мать не ждёт известий, что ребёнок, которого она носила под сердцем долгие месяцы, который так тяжело появился на свет, над которым она не спала ночей, боясь температуры, мазала коленки зелёнкой, отправляла в первый класс и стирала слёзы, слушая его басистое "да" в ЗАГСе всего год назад, не близок ей по плоти и крови.

Шок сменился неверием, и она несколько секунд пыталась придти в себя. Может, что-то неправильно?

"Костя не наш сын", - снова прочитала она и принялась скользить по посланию дальше.

"Я совершил страшный грех, но тогда мне казалось, что это единственное правильное решение. Я подменил детей".

Анна выронила листок, будто он ударил её буквами наотмашь, вонзился острыми "не наш" в пальцы, оставляя отметины и жгучую боль. Этого не может быть, этого просто не может быть! Она спит, да -да, наверное, её накачали седативными или Бог знает чем, и она видит страшный сон.

Реальность исказилась в сознании, смешалась со страшными событиями, и психика добавила ужаса. Да, она спит, просто надо проснуться.

Боль была резкой, и Анна зашипела от неожиданности, когда ущипнула кожу. Не спит, или же сон настолько реалистичный. Попробовала пройти сквозь стену, не вышло. Пробежалась из одной комнаты в другую - получилось. Это не сон. Это страшная явь и посмертное признание мужчины, которого она боготворила.

"О том, что я совершил, знают только два человека. Виктор Петрович, которого нет с нами уже добрый десяток лет, и Ольга, моя помощница, без которой ничего бы не вышло. Она уверила, что это правильно, и каждый раз, когда мне было невыносимо тяжело, говорила одно и тоже: не жалей, Сёма, а просто попробуй забыть. Только я не смог, и годами винил себя в обмане, трусости и предательстве.

Смешно, потому что другие считают меня смелым и честным, если бы они только знали, каков на самом деле Петренков Семён Павлович, если бы они только могли предположить, пожимая мне руку и благодаря за детей, которым я помог появиться на свет, что однажды предал профессию, свою жену и роженицу, которая мне доверяла, и поступил малодушно, они бы меня возненавидели.

Если с тобой произойдет тоже, я пойму. Признайся ты мне в подобном, не знаю, как поступлю, потому приму любое твоё решение. Что до Кости, решай сама, следует ли ему знать.

Я любил тебя всегда и ничего на свете не изменит моего отношения. Ты самая лучшая жена и мать, прости, что не смог стать таким же мужем и отцом, потому что жил во лжи, заставляя тебя делать то же.