Две масти для рыжей напасти

Глава 1. День, когда всё пошло к черту

В день, когда меня уволили, я проспала.

Вообще-то я почти никогда не опаздывала на работу. Не потому что любила свою работу. Или ценила компанию. Или уважала начальство. Просто мне нравилось платить ипотеку.

Ипотека обладала удивительным мотивирующим эффектом. Намного более сильным, чем корпоративные тренинги, премии и плакаты с улыбающимися людьми в переговорках.

Поэтому обычно я вставала по первому будильнику. Но сегодня организм решил устроить забастовку. Когда я открыла глаза, часы показывали восемь сорок семь. Рабочий день начинался в девять. До офиса было сорок минут.

Я некоторое время лежала и смотрела в потолок. Потом перевела взгляд на часы. Потом снова на потолок.

— Отлично, — сказала я вслух. — Похоже, сегодня я умру.

Кот, лежащий на подоконнике, открыл один глаз.

— Не драматизируй, — осудила я его. — Тебе не понять.

Кот закрыл глаз обратно. Поддержки от семьи ждать не приходилось.

Через пятнадцать минут я уже вылетала из квартиры, пытаясь одновременно застегнуть пальто и допить кофе из бумажного стаканчика. Машина встретила меня недовольным миганием лампочки на приборной панели. Похоже, она тоже считала, что проспать почти на час было плохой идеей.

В общем, утро складывалось именно так, как обычно складываются утра по понедельникам. Хотя был четверг. Что только подтверждало мою теорию о том, что четверг это просто понедельник, который притворяется приличным человеком.

В офис я ворвалась в девять двадцать восемь. Секретарша на ресепшене подняла голову. Потом быстро отвела взгляд. Я замедлилась.

Лена работала здесь уже пять лет. Лена обожала сплетни. Лена знала всё обо всех. И сейчас она выглядела так, будто случайно увидела меня голой. Это настораживало.

— Доброе утро? — осторожно сказала я.

— Доброе, — ответила Лена каким-то странным голосом.

— Что случилось?

— Ничего.

Если человек говорит "ничего" именно таким тоном, значит случилось абсолютно всё. Я поставила стаканчик на стойку.

— Лена.

— Марин...

— Лена.

Она вздохнула.

— Тебя Дмитрий Сергеевич искал.

Я закатила глаза. Вот теперь всё стало понятно. Дмитрий Сергеевич был моим непосредственным начальником. Руководителем отдела. Любителем дорогих часов. Любителем рассказывать про свой успех. Любителем класть руку женщинам на плечо чуть дольше, чем нужно. Любителем делать вид, что это случайность. В последний год он особенно увлёкся последним хобби.

— И что хотел этот великий человек? — спросила я.

Лена сделала такое лицо, будто очень хотела оказаться где-нибудь в другом здании. Желательно в другом городе.

— Он просил зайти сразу, как появишься.

— Ну конечно.

Я забрала кофе и пошла к лифтам. Настроение начало портиться. Хотя куда уж сильнее. Если честно, последние месяцы я всё чаще ловила себя на мысли, что ненавижу эту работу. Не обязанности. Не клиентов. Не таблицы. Даже не бесконечные совещания. А атмосферу. Ту самую атмосферу, где всем всё известно, но никто ничего не говорит. Где мужчины определённого уровня могут позволить себе больше остальных. Где каждая жалоба превращается в проблему не для виновника, а для того, кто пожаловался. Где улыбаются в лицо и обсуждают за спиной.

Корпоративная культура. Прекрасное изобретение человечества. Лифт открыл двери. Я вошла внутрь. И почти сразу пожалела об этом. Потому что внутри уже стоял Дмитрий Сергеевич. Один. Ну конечно. Куда же без этого.

— Марина, — расплылся он в улыбке.

— Дмитрий Сергеевич.

— Опаздываем?

— Уже опоздала.

— Самокритично.

— Стараюсь.

Лифт закрылся. Мы поехали вверх. Я смотрела на цифры этажей. Он смотрел на меня. Чувствовала я это прекрасно. Есть такие взгляды, которые ощущаются даже спиной.

— Выглядишь уставшей.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Тогда тем более спасибо.

Он усмехнулся. Меня начало раздражать ещё сильнее.

— Марина, — сказал он спустя несколько секунд. — Ты всё ещё сердишься?

Я закрыла глаза. Только не это. Только не с утра.

— На что именно?

— Ты понимаешь.

Да, я понимала. Месяц назад на корпоративе он попытался меня поцеловать. Я оттолкнула его. Он сделал вид, что ничего не произошло. С тех пор мы оба старательно изображали нормальных людей. Получалось плохо.

— Нет, Дмитрий Сергеевич, — ответила я. — Не понимаю.

Лифт остановился. Двери открылись. Именно в этот момент я поняла, что день станет намного хуже, чем мне казалось. Потому что возле переговорной стояли сотрудники моего отдела. Почти все. И когда двери лифта открылись, они одновременно посмотрели на меня. Как на человека, который ещё не знает плохих новостей. Или очень хороших. Что, в общем-то, почти одно и то же.

Несколько секунд никто ничего не говорил. Я вышла из лифта. Сотрудники расступились. Не демонстративно. Но достаточно заметно, чтобы мне стало не по себе. Так обычно ведут себя люди возле места аварии. Или возле клетки с опасным зверем. Не потому что хотят обидеть. Просто инстинктивно держат дистанцию.

— Что происходит? — спросила я.

Ответа не последовало. Зато дверь переговорной открылась.

— Марина Соколова? — выглянула женщина из отдела кадров.

Я вздохнула. Ну конечно. Отдел кадров. Переговорная. Начальство. Лица коллег, напоминающие похоронную процессию. Теперь картина окончательно сложилась.

— Уже иду, — ответила я.

И пошла внутрь. В переговорной набилось четверо. Дмитрий Сергеевич. Директор по персоналу. Юрист компании. И какой-то незнакомый мужик в дорогом костюме. Видимо, кто-то из головного офиса. Я закрыла за собой дверь.

— Доброе утро.

Никто не ответил. Очень вежливо. Я села за стол. Поставила кофе рядом. Посмотрела на собравшихся.

— Ну?

Повисла пауза. Наконец директор по персоналу прокашлялась.

— Марина, нам необходимо обсудить ситуацию, возникшую после вашего обращения.