Две минуты до тебя

Глава 1. Алиса

Коридор четвёртого этажа пахнет хлоркой и старым линолеумом — тем самым специфическим запахом, который бывает только в старых учебных корпусах.

Я здесь второй раз в жизни, и каждая дверь выглядит как все остальные, а на каждой второй нет никакой таблички, что окончательно сбивает с толка.

Звонок прозвенел две минуты назад, и теперь кеды громко шлёпают по линолеуму, отдаваясь эхом в пустом коридоре. Я почти бегу.

Аудитория 417. Где эта чёртова 417?

Я прибавила шаг, почти срываясь на бег, когда краем глаза уловила движение справа. Из бокового прохода прямо передо мной вынырнула высокая фигура — парень, уткнувшийся в телефон, с глазами, прикованными к экрану.

Я дёрнулась было в сторону, но он двигался слишком быстро, и избежать столкновения уже не выходило.

Бах!

Удар от столкновения получился глухим и ощутимым, такой, что меня впечатало в стену, сумка сползла с плеча и с глухим шлепком упала на пол. На секунду я потерялась в пространстве, пытаясь понять, что только что произошло.

Я подняла глаза и уже открыла рот, чтобы высказать всё, что я думаю по этому поводу, но не успела.

Парень, на автомате пытаясь сохранить равновесие, сделал шаг в сторону — и угодил ногой прямо в ведро, которое стояло у стены. Вода оказалась по лодыжку, а одинокий окурок теперь прилип к его белоснежной кроссовке.

Он замер. Я замерла.

В коридоре повисла звенящая тишина.

Он словно в замедленной съёмке перевёл взгляд вниз, на свою промокшую ногу, и постоял так пару секунд, будто не веря собственным глазам. А потом резко дёрнул ногой, и ведро с грохотом пошатнулось, и остатки воды разлились по полу, добавляя к луже ещё несколько ручейков.

В коридоре стало тихо так, что я отчётливо услышала, как тикают мои наручные часы.

— Сколько тебе лет? — его голос разорвал тишину. Спокойный, ровный, без тени злости.

— Что? — я опешила от такого вопроса.

— Просто интересно, в каком возрасте человек начинает путаться в пространстве. Или у тебя это врождённое?

Я на секунду растерялась, чувствуя, как к горлу подступает то ли злость, то ли неловкость. Хотела что-то сказать, но язык будто прилип к нёбу.

Тишина становилась тяжёлой и гнетущей. Он просто изучающе смотрел на меня. А я… я смотрела в ответ и почему-то не могла отвести взгляд. Краем глаза замечая шрам через бровь. Тонкая белая линия, старая, давно зажившая.

— Новенькая, — сказал он, чуть наклонив голову. — Раньше тебя здесь не видел.

Голос у него был тихий. Ласковый даже. И от этого ласкового голоса у меня внутри всё обдало холодом, но меньше всего мне хотелось, чтобы он заметил, как я на самом деле испугалась.

— Вот именно, что не видел! — выпалила я, замолкаю на секунду, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то в горле. А потом всё же сбросила оцепенение и добавила твёрже: — Сам виноват. Ещё мне что-то предъявляешь?

Парень молча приподнял одну бровь.

Секунда. Другая.

Угол его рта чуть дёрнулся, будто он сдерживал усмешку.

А потом он просто развернулся и пошёл по коридору, даже не оглянувшись. Будто я была пустым местом, случайным звуком, на который не стоит тратить время.

Только в этот момент я заметила, что недалеко от нас, прижавшись к стене, замерла уборщица — пожилая женщина с тряпкой в руках. Она переводила растерянный взгляд с лужи на спину уходящего парня, потом на меня, и обратно.

Её лицо вытянулось, глаза округлились. Она стояла, прижав ладонь ко рту, будто боялась издать лишний звук. Но молчала. Просто стояла и смотрела на него с каким-то непонятным мне ужасом.

Затем она медленно покачала головой из стороны в сторону, то ли осуждающе, то ли предупреждающе.

— Что такое? — спросила я одними губами.

Но уборщица ничего не ответила. Она подобрала ведро и скрылась в боковом проходе.

Я осталась одна в пустом коридоре.