Две полоски для (не)любимого

Глава 11

Болезнь Разумова затянулась. Шёл третий будний день, а он всё температурил, причём так же сильно, как и в первый день. Голос временами совсем пропадал. Вроде и дома находится, но в целом не видно его и не слышно.

Я сидела с ноутбуком в гостиной и в сотый раз пыталась перенести мероприятия, которые были запланированы на завтра. Как же, оказывается, сложно актёру болеть… Особенно известному. Он всем нужен, даже если будет при смерти лежать.

Перенести стилиста гораздо проще, чем сдвинуть радиоэфир, который запланировали и обговорили месяц назад. Приходилось параллельно отвечать на тонну сопутствующих вопросов и в тоже время стоять на своём и не поддаваться их недовольству и жалобам.

Анна Тимофеевна с полезными травяными чаями суетилась на кухне. А ещё пекла какие-то вкусности. Я по запаху чувствовала и аж слюнками давилась.

— Илья, зайди ко мне! — просипел Разумов со второго этажа.

Отложила ноутбук и поплелась наверх. Сейчас, по ходу, опять куда-нибудь пошлёт.

К девяностолетней прабабушке Разумова я уже вчера ездила. Оказывается, наш звездун навещал её каждое воскресенье, а в этот раз не срослось из-за болезни. Поэтому в первый рабочий день меня снарядили гостинцами и направили на трехчасовое свидание с глуховатой милой старушкой, которая вкратце пересказала мне всю жизнь внучка́-проказника. Теперь каждый раз смотря на зад Разумова, я вспоминала историю о том, как его цапнул деревенский сторожевой пёс, когда он с сестрой на пару подсолнухи у соседей тырил. Причём своим задом парень пожертвовал намеренно: как правильный старший брат, первым делом сестру спасал.

— Что случилось? — Я зашла к нему, разглаживая штаны.

Разумов как-то странно посмотрел на мои бёдра, словно впервые увидел. Глазами похлопал и прокашлялся.

— Сегодня днём медсестра прийти не может, а мне нужно укол сделать. Сам вряд ли смогу, рука не поднимется. Справишься?

Я? То есть мне сейчас предоставят некогда покусанный зад, чтобы я его дополнительно изрешетила? Мне эта идея по душе!

— Давай попробуем! — Я с воодушевлением хлопнула в ладоши, воображая, как буду с разбега втыкать в звёздную попу шприц огромных размеров, от вида которого даже Моргунов содрогнулся бы[1]...

— Раньше уколы делал? — с подозрением прищурился мой несчастный больной.

— Конечно!

Откровенная ложь, даже шприц в руках не доводилось держать. Хотя видела, как мама делала уколы болеющей кнопке. Дашке тогда было пять, но сил вырываться хватало. Мы с братом вдвоём её держали, пока иголка вместе с лекарством не оказывалась в нужном месте. Вроде ничего сложного: мысленно делишь ягодицу на четыре части и выбираешь верхнюю правую.

— Хорошо! — Рома немного расслабился. — Ампулы в холодильнике, шприцы и спиртовые салфетки в аптечке.

Принесла всё меньше чем за две минуты. К великой досаде, шприцы имелись только стандартных размеров. Подготовила лекарство, как видела по телевизору, пустила из иголки небольшой фонтанчик и приказала оголять мишень.

— Выглядишь ты устрашающе, — вынес вердикт Разумов, переворачиваясь на живот и приспуская штаны.

Я склонилась над ним, орудуя салфеткой. Эх, зад, конечно, что надо!

— Только не говори, что такой большой парень уколов боится.

— Смотря кто их делает.

— То есть я не внушаю доверия?

— Последние пять минут ты на меня так кровожадно смотришь... даже не знаю, что и думать.

— Ой, насочинял уже от страху-то! — улыбнулась я и с хлопка засадила шприц.

— Ох, ты ж!.. — вырвалось у Разумова.

Терпи, красавчик! Бог терпел, и нам велел! Медленно ввела я лекарство и зажала салфеткой.

— Видишь, живой!

— Спасибо, — выдохнул он. — Кстати, ты почему не говоришь о новом мероприятии от продюсеров Тины Саффи?

Ах да, завалили звонками от этой попсовой певички… Чем только народ берет, непонятно: ни рожи, ни кожи, ни голоса.

Я не рассчитывала Роме о певичке докладывать. Пусть она ищет себе другого красавца для съёмок в клипе, мой пока болеет. А навязчивое приглашение на массовое мероприятие — карнавальная ночь в честь её двадцатилетия — так вообще ни в какие рамки! Тоже мне, событие! Будто у него дел других нет.

— Ты всё равно болеешь, — отмахнулась я.

— Через две недели буду как огурчик.

— И гонорар не сильно высокий, — выдумала я очередную отмазку.

— Сколько?

— Триста тысяч евро.

— Стандарт для клипа. К тому же сумма всегда обговаривается.

— Да и поздно очухались, не думаешь? Она вроде как с предыдущим кандидатом разругалась и…

— Илья, — строго перебил Разумов. Точнее получилось бы строго, если бы не осипший голос, а так… словно голодный котёнок возмущенно мяукнул. — Как мой менеджер, ты должен докладывать о любом предложении, которое ко мне поступает. Тем более от популярных в мире шоу-бизнеса личностей. Только я решаю, подходит мне это предложение или нет. Впредь мне бы хотелось узнавать о таких важных контрактах от тебя, а не от третьих лиц. Это понятно?