Две разведёнки за...

ГЛАВА 2. Испанский мачо

Надин первый раз в жизни (и очень-очень надеясь), что не в последний, отдыхала на самом бюджетном курорте Испании Коста Брава, в самом бюджетном отеле. Надин стояла по щиколотку в Средиземном море. Солнце стояло в зените  и пыталось, максимально возможно, поджарить её бледную кожу северянки, поэтому Надин была закутана в полупрозрачную тунику белоснежного цвета, на голове у неё красовалась широкополая шляпа в тон туники, с искусственным еле заметным розовым цветочком. «Рай! — Надин глубоко вдохнула молекулы морского воздуха, — ещё целых пять дней счастья!» Она уже было собралась уйти в номер на послеобеденную сиесту, как вдруг, небо стало хмуриться, как хмурятся рассерженные родители при виде дневника нерадивого отпрыска, произнося сакраментальное: «Опять двойка!», затем резко потемнело  и поднялся усиливающийся ветер.  Средиземное море впало в бешенство от поднявшегося ветра и  стало неистово биться волнами о берег, всё более и более раздражаясь и впадая от этого в ещё большую ярость, вздыбливая волны всё выше и выше. Ветер усилился, казалось, происходит битва Титанов - кто-кого?  Надин следуя инстинкту самосохранения, быстренько ретировалась на безопасное, по её мнению, расстояние от разозлившегося не понятно на что моря и с интересом, перемежавшимся со страхом и восторгом, наблюдала за происходящим. Ветер устрашающе жарко дунул  на Надин и бросил  в лицо песок, ещё совсем недавно золотистый переливающийся в руках, нежный песок,    неприятно запорошил глаза Надин. Следующий порыв ветра сорвал с её головы кокетливую шляпку с искусственным цветочком и раздражённо отбросил в сторону - шляпа полетела, согласно придаваемому ей ускорению, прочь от Надин. Надин бросилась за ней в погоню - это была её горячо любимая шляпка, к тому же ещё и единственная. Итак, Надин бросилась за шляпой в погоню, но, как назло, не заметила ведёрко с песком, забытое на пляже одним из малышей, запнулась за него, и упала бы, если бы инстинктивно не задержалась за то, что ей подвернулось под руку, а подвернулось ей ни что иное, как чьё-то причинное место. «Как он беззащитен!» — за долю секунды пронеслось вихрем в голове Надин.  И, правда, причинное место, казалось, мгновенно среагировало и попыталось максимально сгруппироваться и спрятаться, насколько это было возможно.

— О! Простите, пожалуйста! —  поднимаясь, пролепетала Надин, краснея как девчонка, от вольности какую она себе позволила, пусть и не специально. А, может быть, специально? Использовала подходящий момент для своих целей? Кто знает её замыслы!

Огромные чёрные глаза испепелили  сердце Надин. Испанец! Настоящий испанский мачо! Высокий! Красивый и стройный! А глаза! Это мы знаем, что  Амадо, а это был он и ни кто иной, был небольшого роста с брюшком, лысый и с выпученными глазами. У Надин было своё видение. И кто имеет право указать ей на это? Раскрыть ей глаза? Я - нет! А вы? Надин почувствовала, как его глаза, практически, раздели её. Хотя, если признаться честно, то одежды было не так уж и много, и испанцу не надо было очень уж сильно напрягать  воображение, чтобы рассмотреть фигуру Надин. Легкомысленная, полупрозрачная туника белого цвета не собиралась укрывать от жадных глаз испанца округлости и выпуклости фигуры Надин. Его взгляд изучил ножки Надин (не ноги - ножки),  поднялся выше и выше и «зацепился» за её пышный бюст, да так там и остался. Темпераментный испанец, хотел отвести взгляд от прелестей Надин, но не смог, это было выше его сил. Амадо пробормотал что-то по-испански и  помог Надин подняться. Он был один, без спутницы. Догнал шляпу Надин - она была безумно благодарна ему за это. И жестом предложил Надин покинуть неприветливый пляж.  Ветер бешено бросал в них песком, было понятно, что все отдыхающие ему надоели до смерти, и он прогоняет их прочь, чтобы в одиночестве подумать о смысле жизни, о её зарождении  во вселенной и о прочей чепухе. Они молча дошли до отеля. Зачем слова, если есть чувства, а то, что чувства появились, стало ясно обоим, к тому же Надин не понимала по-испански, а Амадо - ни бельмеса по-русски. Зашли в лифт отеля, Надин нажала кнопку нужного этажа, испанец стоял рядом. На нужном этаже Надин вышла, тайно надеясь, что испанец последует за ней. Так и получилось, он вышел за ней, проводил  до номера и у порога её номера ткнул себя в грудь:

— Амадо! — и вопросительно посмотрел на неё, задавая вопрос на английском, — Вот из ё нэйм?

Эта фраза была одна из немногих фраз  английского языка, которые она знала и поэтому, бойко ответила:

— Надежда!

— О! Надэнька! — произнёс на ломанном русском жгучий испанец.

Надин была приятно удивлена, что испанцы знают уменьшительно-ласкательные  имена русских девушек. Лучше было бы, конечно, если  бы он знал только одно уменьшительно-ласкательное имя - Наденька.

— Эйт о, клок ин зе ивнинг! — произнёс Амадо, догадываясь, что испанский Надин совсем-совсем не понимает, а английский, может быть, чуть-чуть знает. Да, Надин прекрасно поняла, что он приглашает её встретиться в восемь вечера в холле отеля, и стараясь не показать бурной радости от того, что настоящий испанский красавец-мачо обратил на неё своё драгоценное внимание, слегка помялась, но недолго (как бы не передумал) и кивнула головой:

— Ес-ес! КПСС! — почему-то вырвалась у неё, её знакомые частенько шутили, таким образом, ну, и она тоже.

Амадо с удивлением посмотрел на Надин, галантно поклонился, поцеловал маленькую пухленькую ручку Надин и «растворился» в кабинке лифта.