Две разведёнки за...

ГЛАВА 23. Предложение

Дома после того, как проводила подругу, меня одолели сомнения: позвонить Дмитрию или нет - поздно уже, неудобно, может быть, он уже спать лёг или, (не дай бог, тьфу-тьфу-тьфу) с другой какой-нибудь тётенькой развлекается. Решив не упускать выпавшего мне шанса, я настрочила Дмитрию сообщение: «Добрый вечер, Дмитрий, не решилась вам позвонить, потому что уже поздно, а я только что освободилась». Он не отвечал, и я обеспокоилась, как бы мои опасения на счёт другой тётки не подтвердились. «В кои-то веки встретился нормальный мужчина и то - упустила», — ругала я сама себя, втайне надеясь, что он, может быть, просто уже лёг спать или, просто, смотрит телевизор и не услышал моё сообщение. Да мало ли чем он может заниматься, совсем не обязательно, что любезничает с какой-нибудь дурой (я обозлилась на предполагаемую соперницу). Дмитрий не проявлялся, мне ничего не оставалось, как лечь спать в свою одинокую и холодную постельку. Стало грустно, это состояние давно уже стало для меня привычным, в отличие от бурных эмоций после свидания с Дмитрием. Давно, очень давно, я не испытывала ничего подобного. Я вспомнила наставления Надин: «Я достойна всего самого наилучшего, происходящего в моей жизни. В моей жизни встречаются только достойные, во всех отношениях, мужчины. Я открываю своё сердце навстречу любви. Я чувствую себя счастливой в отношениях с Дмитрием». Закрыв глаза, я бубнила шёпотом аффирмации, надеясь при их помощи улучшить своё настроение и поверить, что у наших отношениях с Дмитрием есть будущее. «Всё будет хорошо у нас с Дмитрием!» — изо всех сил внушала я себе, не разрешая даже капельке сомнения закрасться в моё сердце. Я бубнила, внушала, настраивалась и не заметила как «провалилась» в глубокий сон, шампанское, кроме того, что было любовно-лирическим эликсиром, обладало еще хорошим снотворным действием.

Утром, не успев проснуться, первым делом, сразу же посмотрела - есть сообщения от Дмитрия или нет. Нет, от него ничего не было - тишина. Что же делать? Жизнь продолжается, надо идти на работу, зарабатывать средства к существованию для себя и для своего семейства.

В подавленном состоянии я погрузилась в работу, очень надеясь, что Дмитрий «проявится» - даст о себе знать. Удивительно, меня даже не интересовало, добилась Леночка результатов в «обрабатывании» Михаила Степановича или нет. Какая разница? Наверное, добилась своего - молоденькая, хорошенькая девушка, что ещё ему надо? Эх, мужчины-мужчины! Зазвонил мой рабочий телефон:

— Светлана Петровна, зайдите к Михаилу Степановичу в кабинет, он вас вызывает «на ковёр», — хихикнув, Леночка положила трубку.

— Проходите, Светлана Петровна, присаживайтесь, — «расшаркался» передо мной начальник.

Я насторожилась - слишком уж любезный у него тон, не увольнять ли он меня собрался? Вроде бы, и не за что, ну кто же разберёт, что у них в голове, у наших работодателей, случайно посмотрела в рабочее время в окно и всё: «До свидания…».

— Кофейку не желаете, Светлана Петровна?

«Разговор намечается серьёзный и непростой, — сделала я вывод не в свою пользу, — что ему не понравилось? Сижу, работаю, всё, что надо выполняю. Чего ему не хватает?»

— Можно, — я, вздохнув, пожала плечами.

— Леночка, два кофе, пожалуйста, нам принесите.

Михаил Степанович смотрел в стол, молчал, очевидно, поджидая, когда появится Леночка с сервировкой для кофе, и барабанил пальцами по столу.

Мне показалось, что я позеленела от волнения: «Ну, говорите же, не тяните «кота за хвост», — мысленно внушала я начальнику. Но он на моё внушение не отреагировал и продолжал барабанить пальцами по столу. Через несколько минут, впорхнула Леночка с подносом в руках и с интересом «выстрелила» взглядом в мою сторону. «Зачем он позвал эту кикимору?» — мне показалось, что я расшифровала смысл её быстрого взгляда в мою сторону. Понятно, молодым девушкам, все кто старше их, пусть даже и на не очень много, кажутся старыми кикиморами или старыми грымзами, честно говоря, я не знаю, что обозначает это слово: «грымза», но, определённо, не очень приятное. Мои мысли путанно и бессмысленно перескакивали с одного предмета на другой, в голове был беспорядок, такой как бывает в квартире, когда долго и упорно не прибираешь, а потом, вдруг - раз и надумаешь навести порядок. Мне надоело «играть в молчанку»:

— Михаил Степанович, можно поинтересоваться с какой целью вы меня вызвали? — я набралась смелости и задала вопрос. — Вас не устраивает качество моей работы? — Это было невыносимо - сидеть в неизвестности и ждать непонятно чего.

— С чего вы это взяли, Светлана Петровна? — очнулся от задумчивости Михаил Степанович. — Да вы пейте-пейте кофеёк, конфетки берите, кушайте, женщины все, насколько мне известно, сладкоежки.

Я не стала ломаться, развернула конфетку и надкусила. Отхлебнула маленький глоток кофе, стараясь не производить хлюпающих звуков, но как назло, а, впрочем, как обычно, когда стараешься сделать что-то получше - обязательно получится похуже, я громко и со свистом (как свист у меня получился, не пойму до сих пор) втянула в себя кофе и, с ужасающей громкостью, проглотила. В могильной тишине кабинета Михаила Степановича, эти звуки, производимые мной, показались мне самыми непристойными звуками в мире. Михаил Степанович так не думал, я поняла это потому, что он никак не отреагировал на хлюпающие-глотательные звуки производимые мной.

— Я доволен вашей работой, Светлана Петровна, у меня нет замечаний относительно вашей квалификации, трудоспособности и ответственности. Но…