Две секунды

Глава 1.

Посвящается моей любви и моим чувствам. Всë точно было не зря.

Если бы кто-то из моего класса знал, что происходит у меня в голове, мне пришлось бы сменить школу.

Потому что там, внутри, творился настоящий хаос: мысли о нём, о том, как он идёт по коридору, как смеётся; как уверенно держит плечи — и как я ловлю себя на том, что представляю, что было бы, если бы мы остались наедине. И это только начало. Потом в голове прокручивались всё более дерзкие сценарии: смешные, рискованные, слегка пошловатые, но такие, о которых никто не должен догадаться.

Я стояла на школьной линейке вместе со своими одноклассниками, в кругу подруг. Хотя «настоящими» подругами я их назвать не могу — я больше чем уверена, что это только школьная дружба и ничего больше. Я стараюсь не говорить им ничего личного, в страхе, что это узнает кто-то ещё; не слишком часто гуляю с ними и не зову в гости. И тем не менее, каждого одноклассника я люблю по-своему.

Кого-то даже слишком сильно.

В наше последнее школьное первое сентября было жарко. Хотелось закатать длинные рукава парадной формы и собрать волосы в хвост, так как от распущенных локонов было ещё жарче. Но на мою последнюю школьную линейку — я ухожу после девятого класса — я собиралась больше двух часов. Сделала шикарную причёску (насколько это возможно на мои короткие волосы), накрасилась, а вчера ходила на маникюр. Сердце пыталось уговорить мозг, что это я делаю только для себя и больше ни для кого.

На крыльце школы рассказывали стихи первоклашки, но я смотрела на них лишь мельком. Взглядом я буквально пожирала его, и иногда для этого хватает всего две секунды, ведь если посмотреть дольше — можно спалиться.

Он очень изменился за лето: стал крепче в плечах, вырос в росте, кажется, даже черты лица стали взрослее. Он всё так же широко улыбался, когда разговаривал с друзьями, и показывал ямочку на левой щеке, но выглядел при этом как будто ещё красивее, чем прежде.

Как только я подошла к школе на своих каблуках — его я заметила издалека, поэтому выпрямила спину и натянула естественную улыбку на лицо — он направился ко мне навстречу.

— Сейчас приду, пацаны! — крикнул он друзьям, и я буквально влетела в его объятия. — Привет.

— Привет, — пробормотала я ему в грудь, смущённая и удивлённая от такого внимания.

— Поболтаем позже? — спросил он, чуть отстраняя меня за плечи. Я с улыбкой кивнула. Он отпустил меня, я направилась к своим девочкам и увязла в океане новостей и сплетен.

Мои размышления прервала темнота. В прямом смысле, кто-то накрыл глаза ладонями, подойдя сзади, и я видела только темноту и чувствовала сухие руки. Впрочем, я знала, кто это.

— Вань, ты что тут делаешь?

Я ловко развернулась и с показным недовольством уставилась на брата. Высоченный, зараза, приходилось голову поднимать.

— Пришёл к сестре. Разве это запрещено?

— Где же ты был утром, когда так нужен был мне? — спросила я у него. — Между прочим, родители ушли на работу и случайно забрали мои ключи. А тебя дома не было, поэтому я сидела как в ловушке полчаса, потом папа приехал. Где ты был, Иванушка? Неужели в школу так сильно рвался?

— Рвался, — Ваня полез в карман брюк и достал оттуда какой-то пакет. — Держи.

Я недоверчиво глянула на небольшой свёрток.

— Запрещёнку мне передаёшь? Прямо на территории школы?

— Да. В суде скажу, что у тебя была ломка прямо на линейке.

Я всё-таки заглянула в пакет и увидела там мою любимую шоколадку с орехами.

— Вань, что тебе надо от меня?

Я поняла это сразу, так как брат меня хоть и очень сильно любил, нежность проявлял редко. В основном тогда, когда ему что-то было нужно, ну, либо в дни рождения.

— Алё-ё-ён… Отмажешь перед родителями? Я сегодня тусить иду.

У меня даже глаза на лоб полезли. Тусить он собрался! Вырос, блин! Крутой такой, одиннадцатиклассник, «пальцы веером», как сказала бы наша бабушка.

— Куда ты собрался? Ночевать что ли тоже не придёшь?

— К другу. На хату к нему. Приду я, не переживай, но только поздно ночью. И вообще, почему я должен перед тобой отчитываться? — вдруг очнулся Ваня и провёл рукой по волосам. — Скажи маме, что я остался у одноклассника и делаю какой-нибудь проект на тему «Как я провёл лето».

— Ты вообще слышишь, как это звучит?

— Звучит как свобода, — философски сказал Ваня и сделал вид, что отряхивает невидимую пыль с плеча. — Я вообще-то уже взрослый. Одиннадцатый класс, между прочим.

— Ага. Взрослый, — кивнула я. — Особенно когда прячешь шоколадку в пакете, чтобы задобрить младшую сестру.

— Не задобрить, а выразить уважение, — поправил он. — Ты — важный человек в этой семье. Практически мой адвокат.

Я закатила глаза и посмотрела на него как на умалишённого.

— Ладно. Скажу маме, что ты у одноклассника. Делаете проект. Очень сложный.

— Вот! — обрадовался Ваня. — Видишь, ты всё понимаешь.

— Но если она спросит, почему ты пришёл в три ночи…

— Скажешь, что мы увлеклись, — не моргнув, ответил он. — Учёба — дело серьёзное.

— Иди отсюда, чтоб мои глаза тебя не видели, — бубню громко, чтобы он слышал. — Нет, вы посмотрите! Тусить он собрался!

На самом деле, я брата безгранично люблю. Бывает, он, конечно, иногда совсем невыносим, но и я ведь не солнце. Когда я родилась, Ваньке было три года. Мама рассказывала, что он тогда дулся, что всё внимание родителей забрала сестра. Когда мне было пять, а ему восемь, мы ненадолго остались дома одни и дрались подушками, и Ваня не рассчитал силу и сильно толкнул меня назад. Я влетела прямо в свой письменный стол, на затылке шишка была. Рыдала я тогда… Зато именно в тот момент наша «война» закончилась: брат испугался за меня сильно, носился по дому, лёд прикладывал. Потом ещё неделю сладости носил, потому что стыдно было. Теперь любим друг друга, гордимся, что есть друг у друга. В школе все знают, что у знаменитого в нашем городе футболиста Ивана Цветаева есть сестра.