Две сестры

Глава 1

Лера и Катя — родные сёстры, дочери президента России Владимира Владимировича. Обе учились в 11 классе и были одноклассницами — судьба словно нарочно свела их вместе, хотя отношения между девушками давно превратились в холодную войну.

Катя блистала в школе. Она была той самой девушкой, на которую оборачивались в коридоре: безупречная причёска, стильные наряды, уверенная походка. В классе её считали звездой — она умела подать себя, знала, как расположить к себе людей и как подчеркнуть своё превосходство. Катя встречалась с Арсением — капитаном баскетбольной команды, любимчиком школы. Он действительно выглядел впечатляюще: тёмные волосы, пронзительные голубые глаза и правильные черты лица, будто сошедшие с обложки глянцевого журнала. Пара смотрелась идеально — по крайней мере, так думали окружающие.

Лера же держалась в тени. Она не стремилась к популярности, не участвовала в шумных компаниях и не пыталась привлечь к себе внимание. Лера любила книги, увлекалась фотографией и мечтала после школы уехать в другой город — подальше от постоянного напряжения, которое создавала Катя.

Отношения между сёстрами были натянутыми с детства. Катя с ранних лет демонстрировала высокомерие и эгоизм. Она считала себя лучше Леры во всём: красивее, умнее, успешнее. И каждый раз, когда видела, что сестра пытается найти своё место в школе или просто насладиться каким‑то моментом, Катя находила способ вывести её из равновесия.

Однажды на уроке литературы учитель предложил ученикам разделиться на пары для подготовки доклада. Лера уже собиралась предложить свою дружбу тихому, но талантливому Максиму, когда Катя громко, на весь класс, заявила:

— Конечно, Лера опять выберет кого‑то незаметного. Ей же нравятся неудачники, да?

Класс рассмеялся. Лера почувствовала, как кровь приливает к щекам, но промолчала. Она знала: если ответит, Катя только обрадуется — конфликт станет ещё одним поводом показать, кто здесь главная.

После уроков Лера задержалась в школе, чтобы сделать несколько кадров для школьного фотоклуба. Она вышла во двор, подняла камеру и начала ловить последние лучи заката. Вдруг за спиной раздался знакомый насмешливый голос:

— Что, пытаешься доказать, что ты тоже чего‑то стоишь? — Катя стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на сестру с привычной снисходительной улыбкой. — Бесполезно. Ты всегда будешь в моей тени.

Лера опустила камеру, глубоко вздохнула и повернулась к сестре:

— Знаешь, Катя, я не пытаюсь с тобой соревноваться. Я просто хочу жить своей жизнью. Почему ты не можешь оставить меня в покое?

На мгновение в глазах Кати мелькнуло что‑то, похожее на сомнение. Но она быстро взяла себя в руки:

— Потому что это скучно. К тому же, кто, если не я, будет напоминать тебе, где твоё место?

Она развернулась и пошла прочь, оставив Леру одну. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в багряные тона. Лера снова подняла камеру и нажала на спуск. В кадре — пустота школьного двора и одинокая фигура сестры, удаляющейся в сумерки.

В тот вечер Лера впервые задумалась: а что, если попробовать не избегать конфликтов, а встретить их лицом к лицу? Может быть, только так она сможет наконец освободиться от гнёта старшей сестры и начать жить по‑настоящему?

Лера медленно шла по длинному коридору резиденции — знакомому с детства, с его высокими потолками и портретами на стенах. Каждый шаг отдавался эхом, но она не обращала на это внимания: мысли всё ещё крутились вокруг разговора с Катей.

Она толкнула тяжёлую дверь кабинета и сразу почувствовала знакомое тепло — здесь всегда пахло старыми книгами, кофе и едва уловимо — древесиной полированного стола. Отец сидел у окна, склонившись над документами. При виде дочери его лицо озарилось улыбкой.

— Лера, дочка! — он отложил ручку и поднялся навстречу. — Как дела в школе?

Она подошла ближе, обняла его и вдруг почувствовала, как напряжение последних часов начинает отпускать. С отцом всегда было так — стоило оказаться рядом, и весь мир переставал казаться враждебным.

— Всё нормально, — Лера села в кресло напротив, привычно поджав ноги. — Ну, кроме Кати, конечно. Она сегодня опять…

Отец внимательно посмотрел на неё, откинулся на спинку кресла и жестом предложил продолжить. Он никогда не перебивал, когда Лера рассказывала о проблемах, и это было одной из причин, почему ей так нравилось делиться с ним.

— Она высмеяла меня перед всем классом. Опять. На литературе. Сказала, что я выбираю «неудачников», потому что сама такая же.

Владимир Владимирович нахмурился, но ничего не сказал — ждал, пока дочь выговорится.

— И знаешь что самое обидное? — Лера сжала пальцами подлокотник кресла. — Она использует твоё имя. Я слышала, как она хвасталась Арсению, что может устроить его в любой вуз, если он будет с ней. Представляешь? Просто прикрывается тобой!

Отец помолчал, потом встал, подошёл к окну и сложил руки за спиной. Лера знала этот жест — он обдумывал, как лучше ответить.

— Катя всегда была… амбициозной, — наконец произнёс он. — Возможно, слишком. Она не понимает, что уважение нельзя купить или получить за счёт чужого имени. Но ты, Лера, другая. Ты помогаешь мне не ради выгоды, а потому что тебе это действительно интересно. И я это очень ценю.

Лера улыбнулась. Эти слова были для неё важнее любых похвал. С детства отец брал её с собой на некоторые встречи, показывал, как работает администрация, объяснял сложные политические процессы простым языком. Ей нравилось вникать в детали, анализировать, предлагать свои идеи — пусть даже самые простые.

— Кстати, — оживилась она, — помнишь, мы обсуждали проект молодёжного совета? Я набросала несколько идей по вовлечению школьников. Хочешь посмотреть?

Отец повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк заинтересованности.

— Конечно, показывай.

Лера достала из сумки блокнот с заметками и начала рассказывать. Она говорила о том, как можно организовать встречи с интересными людьми в школах, создать онлайн‑платформу для обмена идеями, провести конкурс проектов с реальными грантами на реализацию. Отец слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы, кивал.