Две стороны монеты

Глава 14

Вечером Ворон сделал попытку встать. Опираясь на костыль, он проковылял по дому, потом вышел на крыльцо; постоял, осматривая кусты с большими розовыми цветами, окружавшие дом. Дальше идти не решился – был еще слишком слаб. Но и ложиться ему не хотелось. Он присел у окна и занялся починкой виолы, пострадавшей от встречи с его ногой. К счастью, сделанный на совесть инструмент выдержал этот удар судьбы и не потерял своего звучания. Ворон взял несколько аккордов.

Вдруг дверь отворилась. На пороге стояла Виринея. Ворон нахмурился и хотел отложить виолу, но Виринея, быстро подбежав, прижала инструмент к его коленям.

- Нет, не убирай! – Она заглянула ему в глаза, и он увидел, что она пьяна – слишком неестественной и жалкой была ее улыбка.

Руки его опустились: о чем говорить с пьяной женщиной?

Виринея тихо присела рядом:

- Ворон, спой.

- Уходи, Виринея.

- Спой. Мне так плохо.

- Тебе надо проспаться.

Она покорно кивнула, потом всхлипнула. Потом по ее щекам полились слезы. Она просто сидела, сложив руки и, не отрывая взгляда, смотрела на него – а слезы все лились и лились. Она их не вытирала, лишь изредка хлопала ресницами.

Ворон испуганно молчал – он ни разу не видел ее такой. Так прошло несколько минут. Наконец, Виринея провела рукой по щекам, стирая с них влагу, потом тронула виолу:

- Она не сломалась?

- Иди домой, - снова сказал Ворон.

Виринея вздохнула, и ее рука с корпуса виолы переместилась на его грудь. Он почувствовал, будто разряд тока пронзил его – и отодвинулся. Но она не отступилась. Другой рукой она переложила виолу на пол, а потом дотронулась до его колена. Ворон глядел на нее, словно кролик на удава, и не мог оторвать глаз, а она продолжала гипнотизировать его своим взглядом в то время, как руки ее мягко скользили по его телу. Он почувствовал, что задыхается, и вскочил, насколько позволяла больная нога.

- Виринея, уходи, - он сам не понял, крикнул или прошептал. – Уходи.

Она встала, схватила его за рукав и, почувствовав, как по его телу пробежала судорога, шепнула умоляюще:

- Пожалуйста…

- Ты с ума сошла! – Он наконец собрался с силами и вырвал свою руку. – Пошла вон!

Она пьяно качнулась, ухватившись за стену, потом выпрямилась и, не глядя на него, пошла к двери. Возле двери она оглянулась, бросила на него последний, вопросительный, взгляд и вышла.

Ворон поднял с полу виолу, положил на стол – он никак не мог прийти в себя. Он все еще ощущал прикосновение ее рук, будто она не ушла. Его колотил озноб, ему не хватало воздуха. Эта пытка была похуже тех, что были в тюрьме. До полуночи он бродил туда-сюда по комнате, не находя себе места, и лишь когда боль в ноге стала невыносимой, лег в постель. Но заснуть не мог. Стоило ему закрыть глаза – и он видел ее, видел до того отчетливо, что даже ощущал ее запах.

Все вокруг заволокла абсолютная тишина, такая, какая бывает только глубокой ночью. Ворон лежал, уставившись невидящим взором на серый прямоугольник окна. Вдруг скрипнула дверь. Ворон затаил дыхание. Неужели опять? Он стал панически соображать, что делать: притвориться спящим или все же встать? Дверь медленно отворилась, и в проеме показался силуэт – явно не женский. Ворон насторожился.

Вошедший тихо приблизился к его кровати. Мешкать было нельзя. Ворон вскочил и ударил незваного гостя в лицо. Тот махнул чем-то в воздухе, и руку Ворона ожгло болью. Но он ловко схватил противника, и не успел тот сделать движение, вырвал у него нож, а потом сильным ударом повалил на пол. Быстро зажег свечу и осветил лицо лежащего.

- Угрим?

Угрим неприязненно глянул на него, зло сплюнул кровь.

- Что тебе надо? – Ворон крепче сжал нож.

- Мне от тебя ничего не надо, - Угрим осторожно поднимался, не сводя глаз с ножа. – Мне от тебя нужно лишь, чтобы ты был мертв.

- Ты сбесился или головой ударился?

Угрим встал и сделал несколько шагов к двери:

- Я тебя все равно убью.

Возле двери он обернулся:

- Я видел, как она выходила от тебя сегодня вечером.

- Да пошел ты, - устало бросил ему вслед Ворон и пошел запирать дверь: незваных гостей на сегодня было достаточно.

Утром доктору, пришедшему осмотреть его ногу, пришлось обработать и порез на руке – к счастью, это была лишь царапина. Но царапина эта, как ни была незначительна, сыграла ключевую роль в дальнейших событиях. Не прошло и пятнадцати минут после ухода доктора, как к Ворону ворвалась Виринея. Глаза ее горели огнем.

- Это правда? – С порога крикнула она. – Покажи руку.

И не дав ему рта раскрыть, задрала его рукав и стала разглядывать порез.

- Так значит, это правда, - она тяжело дышала. – Он хотел убить тебя. Ублюдок.

- Виринея, - Ворон сделал слабую попытку успокоить ее, но она оттолкнула его с такой злостью, словно он был виноват во всем.

- Ничего не говори! – И с этими словами она выбежала вон.