Две судьбы. Жизнь по обмену

Глава 5

Тоня

Тоня толкнула уже открытую дверь в свою квартиру. И громко прокричала с порога:

— Мам, я не одна! Макс напросился в гости на пирог. Накормим его? Говорит, с утра ничего не ел!

Кулак Макса коснулся носа. Тоня состроила невинные глазки и шёпотом прошипела:

— Я для тебя готова на большее! Всего-то половину пирога съешь и свободен!

В карих глазах сверкнул хитрый блеск:

— Запомни! Обязательно воспользуюсь.

На кухне чашка со звоном ударилась о блюдце. Недовольное ворчание Татьяны Ивановны донеслось до молодых ушей.

— Твою… не ел он с утра…

Макс насупился, а Тоня прыснула в кулак.

— В доме всё стабильно! — Она потянула за руку буку. — Идём руки мыть... — На всякий случай решила предупредить: — Разговор за столом будет непростым, готовься! — Теперь её кулак оказался у хищного носа Макса. — И не дай Бог, выступишь не на моей стороне!

Прятать лицо от матери, знающей на нём каждую веснушку — бесполезно. Она приложила палец к опухшей щеке.

— Это что такое? Уже на тренировках травмируешься? Господи, ну почему ты не выбрала фигурное катание?

— Там ещё травматичней. Ноги, руки и позвоночник…

— Странный способ оправдываться! Пугать тем, чего нет?

— Сколько раз ей говорил. Стряхнут кукушку и руки ноги слушаться перестанут! — Макс с трудом сдерживался, чтоб не заржать. Стоило это сказать, чтобы увидеть выражение лица Тони.

— Правильно Максим говорит! — в кои-то веки Татьяна согласилась с сыном врага. — Завязывай с боксом. Видела вчера объявление, набирают на обучение латиноамериканским танцам! Возраст не имеет значения!

Убийственный взгляд на друга, перешедшего на другую сторону.

— И ты, предатель? — если бы взглядом можно было убить... В голове созревал план мести.

— Мы с Татьяной Ивановной за твоё здоровье переживаем!

— Лучше бы ты о своём позаботился! — сопровождалось пинком по ноге под столом с невозмутимым лицом. Словно Макс сам по себе зашипел от боли.

— Мам, твои молитвы были услышаны! Я еду изучать сальсу... — сделав паузу, Тоня добавила: — В Москву!

Рука с ножом замерла над пирогом. Татьяна с трудом справилась с волнением.

— Это не смешно! — прозвучало излишне резко. Она поджала губы, зная, что с дочерью грубостью нельзя. Любой запрет лишь подогреет желание действовать. Так и случилось. Со свойственным ей упрямством Тоня чуть наклонила голову и выдала безапелляционным тоном:

— Я и не смеюсь. Говорила не раз, что хочу уехать в Москву. Что меня здесь держит? Там совершенно другая жизнь, не такое душнилово, как у нас. Постоянная движуха. Устроюсь на работу в приличный ресторан. Найду отца... — Смотреть в лицо побледневшей матери больно, но как договориться иначе? — Надеюсь, ты дашь его адрес?

Татьяна проглотила ком. Неужели спокойной жизни рядом с любимой дочкой пришёл конец? Сердце сжалось от страха. Как она станет жить без Тони? Смысл её существования в напористой, где-то наглой, самоуверенной девочке с большими амбициями.

— Где мне его взять? В последний раз я видела Максима за полгода до твоего рождения.

— Всё равно найду! Главное, с чего-то начать, а там само пойдёт! — Тоня окинула присутствующих таким взглядом, что спорить не стали.

Повод поссориться с Максом, чтоб уехать в Москву одной, она нашла вечером в клубе. В отличие от других за их столиком, спортсменка не пила спиртное, а делала вид, накапав в кока-колу грамм десять виски для запаха.

— Идём танцевать! — Тоня тащила здоровяка за собой в центр клубка из двигающихся в одном ритме тел. — Сегодня последний день весёлой жизни. Завтра буду искать работу! — Уточнять, что не в этом городе, не стала.

Деньги на дорогу давно собраны подработкой в тошниловке рядом с секцией. На первое время хватит, а там придумает, как жить дальше. Тоня танцевала, полностью отдаваясь музыке. Зря мама шутила над танцами. Она и без того очень хорошо двигалась.

Двоюродный брат Макса тёрся рядом. Озабоченный переросток восемнадцати лет, считавший себя пупом земли. Как всегда, липкий взгляд, нашёптывание на ухо при случае:

— Тонька, у меня на тебя стоит. Пошли в подсобку, не пожалеешь!

Она не стала сразу лезть в морду, а подначивала, двигая попой.

— Чем ты готов удивить?

Он опустил взгляд вниз:

— Пошли, сама увидишь, — руки оттянули ремень, желая показать место выпуклости. — Не то, что у Макса. Зря время на него тратишь... — Сосунок обалдел, что воинственная красотка в этот раз его слушает. — Хочешь, покататься на «Бехе», что папа купил мне на днюху? Сядешь за руль! Смотаемся на дачу. Там у папани сегодня друзья собрались на шашлык. Пообщаешься с мэром, — дрожащая рука легла на крутую ягодицу, сыночка начальника полиции несло от собственной значимости, — посмотришь, как одеваются крутые тёлки.

Тоня рассмеялась, сталкивая потную ладонь вниз:

— Руку убрал! Щекотуном меня решил удивить? Самая крутая тёлка – я! Не тупая сосалка, каких любит твой папочка, а знающая себе цену спортсменка, к тому же красотка! — Она ухватилась за острый подбородок, только начинавший покрываться щетиной. — На что мне смотреть у тебя на даче? Как верхушка власти дружно напьётся? Завалятся в сауну и станут «любить» шлюх? Про это сто раз в криминальных новостях показывали... — И добавила с особым презрением: — Когда-нибудь на твоего папашу там полюбуюсь!

— Что? — Илья сжал кулаки. — Кого в криминале покажут?

Тоня хищно выдула ноздри. Предчувствие боя будоражило кровь.

— Что слышал! Твоего продажного папочку, крышующего беспредел, и его друга мэра, разворовывающего городской бюджет!

Спорщики не заметили, как вокруг них образовалась пустота. Танцующие разошлись в стороны в ожидании драки. Два охранника приблизились на расстояние в метр.

— Прекратите! — Макс встал между любимой и братом. — Разойдитесь в стороны.

Тоня вызывающе улыбалась. Уголки губ ушли вверх, растягивая полные губы.