Две жизни Алессы Коэн

Глава 6. Клятва

Итак, здесь мне больше нет места. Раз "злой колдун", который ведает всем волшебством в королевстве Каридад (страна, где я родилась, носила то же название, но была республикой), только что выгнал меня из школы, будем считать его приговор окончательным. И куда теперь прикажете мне податься? Если верить моему сну, у меня имелась какая-то семья, судя по всему, приемная. Ждут ли меня там? В любом случае, для меня, Алессы Лиатрис, это абсолютно чужие люди.

— Девушка покинет школу сегодня же, — архимаг обращается исключительно к святому отцу, меня в комнате как будто бы и нет. — До экзаменов всего месяц, и жезла волшебницы она, как вы сами понимаете, не получит.

— Но, Гвеллан... — епископ беспокойно ерзает в кресле, — ее семья...

В эту минуту я даже проникаюсь определенной симпатией к престарелому прелату: в его словах проскальзывает явная попытка за меня заступиться.

— Предоставьте это мне! — резко бросает архимаг. Похоже, владыка Гвеллан не испытывает преклонения перед человеком, облеченным духовным саном.

Я сцепляю пальцы в замок и крепко прижимаю их к груди, — в моем мире этот жест мольбы показался бы смешным, но здесь иные времена и иные нравы. В глазах стоят слезы, я действительно готова вот-вот расплакаться. Нет, разумеется, не из-за магии, которой нет и никогда не было. Просто сейчас, стоя перед этими могущественными и влиятельными людьми, я внезапно ощущаю, насколько ужасно я устала и насколько хочу домой. В мою квартиру, где так уютно пахнет кофе, где меня ждут плюшевые мишки, рассевшиеся на диване. Под тяжелым взглядом архимага выдуманная мной стеклянная стена рушится, и я как никогда ясно осознаю: мой кошмар не закончится. Мне больше не проснуться дома. Никогда.

— Прошу простить меня, если я и вправду что-то натворила, — шепчу я, глотая слезы, — но я ничего не помню.

— Не волнуйся, дитя, — прелат выбирается из кресла и приближается ко мне. Даже поднимает ладонь, чтобы погладить меня по щеке, но вовремя одергивает себя: вряд ли подобные жесты совместимы с его саном. — Никто тебя не осудит. Если ты и оступилась, то расплатилась за свою неосмотрительность сполна. Скажи мне: быть может, у тебя были недоброжелатели среди учителей или одноклассниц? Припомни, так нередко случается: кто-то невзлюбил тебя, кто-то позавидовал. И вот уже одна из девочек, искусно прикинувшись подружкой, просит тебя о сущей безделице. Спуститься поздно вечером в хранилище и принести засушенные травы. Совсем немного. Пару щепоток, которых как раз не хватает для зелья. А вторая — тоже добрая и милая девочка — ставит на самую верхнюю полку тяжелый шар из хрусталя так, чтобы при твоем приближении к шкафу он обрушился тебе на голову. Ты не допускаешь подобного? Учитывая, сколь близко к трону стоит твой отец...

Я слишком резко встряхиваю головой — и в виски мне словно впиваются острые раскаленные спицы.

— Я не помню, Ваше Преосвященство. Даже имен девочек, с которыми училась.

Я все же не удерживаюсь и стискиваю лоб обеими ладонями, чтобы хоть как-то унять боль. И в тот же момент «злой колдун» внезапно прекращает изучать содержимое шкафа, быстро подходит ко мне и перехватывает мои запястья.

— Отец Эриний, если я не ошибаюсь, вы собирались проинспектировать хранилище. Позвольте мне сказать пару слов адептке... бывшей адептке Коэн.

Прелат согласно кивает и скрывается между уставленными колбами и ретортами полками. Вероятно, вмешиваться в дела магов он не желает.

— Убери руки, — командует "злой волшебник", едва мы остаемся одни. И мне на лоб и на затылок ложатся широкие теплые ладони. — Не бойся меня, я не причиню тебе вреда.

Его лицо оказывается так близко ко мне, хотя он и выше меня на целую голову, если не больше. Широкие дуги черных бровей, глаза... почти черные, но если присмотреться, можно заметить, что радужка чуть-чуть отливает зеленью. Несколько широкий прямой нос, высокие скулы, впалые щеки... Наверное, он показался бы мне красивым, если бы не жесткая складка у губ, выдающая непростой характер. Такой вряд ли потерпит возражения, и я торопливо опускаю взгляд.

Но от его пальцев струится тепло: в висках больше не пульсирует боль, она уходит, будто его руки и вправду могут забрать ее. Совершенно невероятно.

— Тебе лучше, Алесса? — негромко спрашивает он. — Если да, повторяй за мной.

— Что? Что повторять?

Признаться, я немного растерялась. Мало ли что ему в голову взбредет? Хотя упоминание о моем знатном "отце" все же вселяет некоторую надежду. Не посмеет же архимаг вот так запросто навредить мне.

— Ты уйдешь отсюда со мной.

— С вами? Но разве...

— И спорить со мной ты не будешь, — теперь в его голосе звучат властные нотки. — Если, ты, конечно, согласна стать моей ученицей. Или предпочтешь вернуться домой? Если ты вдруг запамятовала, я тебе напомню: твоя цена для барона Коэна отныне невысока.

— Но... но почему?

Да я ничего не знаю об устройстве их мира! Моя цена невысока... это оттого, что Алесса потеряла магию, да? Но...

— Я освежу твою память, как только мы окажемся у меня в замке. Так как: домой или ученичество у меня?

Он требует ответа, ничего толком не объясняя. И я, как ни странно, почти готова принять его предложение: что-то в его лице и фигуре кажется мне смутно знакомым и вызывает безотчетное желание довериться ему без оглядки. Или это всего лишь последствия сна? Но... почему архимаг собрался сделать меня своей ученицей, раз магии у меня нет и в помине?

— У тебя есть магия, — усмехается он и при этом выглядит отчего-то невероятно довольным. — Я ее чувствую. Но тебе придется заново научиться управляться с ней. Я тебе помогу. Не заставляй себя уговаривать, я ведь могу и передумать.

— Хорошо, — я будто прыгаю в воду с высокой скалы. — Что я должна сказать?

Он удовлетворенно улыбается, мое послушание ему явно по душе.

— Я, Алесса Коэн, обещаю следовать за своим учителем всюду, куда он пожелает. Отныне его слово — закон для меня. Да будут земля и небо свидетели: я не нарушу своего обещания. И порукой тому — моя жизнь.