Две жизни Алессы Коэн

Глава 19. Видение или знамение?

Порыв ветра внезапно накрывает нас одеялом тумана, как будто пушистое облако скатилось с вершины горы и зацепилось за шипы скал — вокруг ничего не видно и не слышно, и я неуверенно шагаю по направлению к архимагу. Последнее, что он сделал — достал резким движением жезл из-за спины. Я могу оказаться на пути его заклинания? Да, могу, пытаюсь предупредить, что я сейчас подойду, но слова отпрыгивают от белой пелены вокруг как мячики и отдаются у меня в ушах.

Я все же нащупываю его локоть, и в этот момент еще один порыв ветра сдувает застрявшее на склоне горы облако, и я наконец понимаю, почему архимаг застыл, умолкнув на полуслове. Поверхность скалы абсолютно ровная, словно в ней никогда не было широкой черной расселины, заметной издалека. Я только что ее видела — перечеркнутую зелеными и желтыми побегами вьюнков, чуть покачивающихся на сквозняке. А сейчас они неподвижно лежат на сером камне…

Архимаг проводит жезлом, задевая побеги, и хмурится.

— Это вход в жилище пауков? — уточняю я.

— Был, — отзывается мастер Гвеллан, и камень перед нами отражает его заклинание. Сине-черная руна рассыпается на мелкие колючие искры, они так блестят, что я прикрываю глаза ладонью. Архимаг тянет меня назад, полубняв за плечи и вздыхает: — И я не знаю, как снять запечатывающую этот коридор печать.

— И мы вряд ли можем найти того, кто только что у нас на глазах запечатал проход. А то нашли бы и спросили…

— Никаких следов нет, поэтому не найти и не спросить, — хмыкает он, озираясь по сторонам.

Он так и не отпускает меня, и мне кажется, что это не из-за опасности, которая подстерегает нас за каждым поворотом горной тропы… Или я всего лишь очень уютно чувствую себя под его защитой, поэтому ничего не боюсь? А на самом деле нас уже окружили и вот-вот нападут? Нет, не похоже.

— Значит, надо искать другой вход, — предлагаю я, высвобождаясь из его полуобъятий. — В горах Эмме полно расселин и ям, ведущих в глубину, хоть одну тот, кто закрыл вход, пропустил. Нас всегда предупреждали не сворачивать с туристических троп во время экскурсий…

Он пропускает мимо ушей «экскурсии», хотя вряд ли ему известно, что это такое, и уж тем более ему непонятны «туристические тропы». Горы под Эмме в хорошую погоду кишат туристами. Если посмотреть на склоны издали, кажется, на них надеты причудливые пестрые бусы. Это группки туристов медленно бредут по цепочкам проложенных маршрутов. У меня дома было несколько таких фотографий… Впрочем, это уж точно неважно.

Архимаг со мной, кажется, согласен, он задает более существенный вопрос:

— И с какой из этих троп нам следует, по твоему мнению, свернуть?

Я ахаю от удивления — мы словно оказались во сне или бредим вдвоем: там, где только что на склоне лежала одна-единственная потрепанная временем тропа, теперь в разные стороны расходится пять тропинок. Поросших изумрудной травой и манящих ступить на них.

— Это галлюцинация? — спрашиваю я, пытаюсь сравнить эти дорожки. Ведь должен быть знак, какая из них верная…

Но они абсолютно идентичны, разве что… да, по одной, самой левой, прыгает синий камешек, как будто он откатился из-под чьей-то ноги и никак не может остановиться. И мне кажется, за поворотом мелькнул зеленый подол платья. Или почудилось? Я могла принять за ткань покачивающиеся на ветру широкие зеленые листья, которые непонятно как выросли за мгновения на отполированной ветрами поверхности скал. Да, всего пару секунд назад здесь был почти отвесный склон, а теперь – пологая тропа…

— У нас принято называть такие явления видением, — отзывается архимаг, остановив камешек носком сапога. Поднимает двумя пальцами синий овал и разглядывает его с такой улыбкой, словно увидел старого знакомого.

В этом камне как будто переливается вода — точно так же, как в четках епископа… Да, это знак, который подает нам неизвестный. Но что он замышляет? Можно ли ему верить или стоит проявить осторожность?

Я делаю шаг чуть в сторону, оказываясь на самом краю не существующей в этой реальности пропасти, и архимаг придерживает меня за плечи, как будто… как будто беспокоится обо мне? Да, он даже произносит взволнованно:

— Осторожнее… — и умолкает, поняв, что на ровном лугу мне не грозит никакая опасность.

Я могу различить то, что скрывается за поворотом: медленно ползущая вдаль стена тумана и на ее фоне — четко выделяющиеся силуэты двух людей — высокого мужчины и черноволосой девушки, которая кажется мне знакомой… Уж не она ли топала ногой, споря с собеседником, когда на нас напал водяной туман? Не могу различить ее лица, а ведет она себя сейчас по-другому: берет своего спутника под руку, прижимается к его плечу.

Они напоминают влюбленную парочку, мирно прогуливающуюся по изумрудному лугу. Мужчина наклоняется, срывает огненно-красный цветок и протягивает его девушке, а она смеется, втыкая зеленый стебель в волосы. И кружится — то ли от восторга, то ли желая показать, как ей идет это немудрящее украшение…

— Смотрите! Там люди, значит, там и мы сможем пройти! — я от волнения забываю, что ладони архимага все еще лежат на моих плечах, резко ступаю на тропинку, так что он пошатывается.

Людей впереди уже нет. Как нет и никакого тумана. И мастер Гвеллан смотрит на меня с недоумением…

А я снова слышу журчание ручья, тихое, успокаивающее, ничуть не угрожающее. Оно даже больше похоже на шуршание верхушек деревьев, которых в сумерках ласково касается широкая ладонь ветра.