Две жизни Алессы Коэн

Глава 20. Святилище древних

Ступени под нашими ногами вырублены как будто тысячи лет назад — покрытые трещинами, пылью и мелкими камешками. Эта крошка скрипит под ногами, и я спрашиваю архимага, подойдя к нему вплотную:

— Пауки не услышат этот жуткий скрежет?

— Это третья от входа пещера, если я правильно помню план, здесь пауков быть не может.

Мы наконец встаем на ровный пол, припорошенный такими же камешками… Но здесь они не взвизгивают под ногами, а лишь невнятно шуршат, как будто лежат не на камне, а на мягком ковре. В неверном свете магических сфер мне кажется, что между ними пробиваются ростки… Как такое возможно? Растениям нужен свет, а здесь, в кромешной темноте, на пол пещеры как будто нанесена изящная гравировка из тонких лиан, зеленовато-желтых, спутанных, но вместе образующих какой-то узор… Вот правильный ромб, на нем что-то, напоминающее паутину… Да, это возвращает меня к более важному вопросу:

— Но вы не уверены, что здесь нет пауков?

— Не полностью уверен, — он запускает еще одну сферу под свод, она медленно начинает шествие под куполом этого странного… пожалуй, строения.

Не может быть эта пещера сотворена природой, воющие вдоль стен сквозняки никогда бы не нанесли на стены такую изысканную ажурную резьбу, угадывающуюся под налетом пыли и высохшей паутины.

— Это одно из святилищ Древних, — снисходит до пояснений архимаг, удовлетворенный осмотром. — Точнее, часть его… Говорят, что раньше это была запутанная система пещер и коридоров, но до нас дошли только несколько, и посещение их… скажем так, не поощряется.

— То есть мы нарушаем какое-то табу?

— Нет, летописи и церковники говорят, что нарушивший пределы этих святилищ не будет наказан, если у него не было иного выхода. Крайняя необходимость — оправдание посещения и смягчающие обстоятельства. Некоторым смельчакам везет, они собирают растения для продажи безо всяких последствий, но таких единицы. Большинство же ломают руки и ноги еще на подходах к пещерам, — он морщится и трет предплечье, — некоторые пугаются до смерти, кого-то приходится спасать от отравления паучьим ядом… Как бы то ни было, у нас оправдание есть, как и у сотен других, кто ищет…

— Альвендиры? Люди настолько стремятся простить кого-то, наказанного Источником, что в пещеры ходят сотнями? — вырывается у меня саркастичная ремарка. Не вовремя, надо признать.

Архимаг хмурится, волшебные сферы начинают мигать, как вот-вот собирающаяся перегореть лампочка. Но свет вскоре опять становится ровным, как и его голос:

— Я совсем забыл, что ты ничего не помнишь.

Я вздыхаю с облегчением:

— А я уже подумала, что сейчас вы убедите меня не перебивать вас тем самым действенным способом, как Андриетти и мать Алессы… — я нашла еще более подходящие слова, разумеется.

Любой другой, наверное, жутко оскорбился бы, но архимаг смеется:

— Дался тебе Андриетти. Нет, я не настолько безумен, чтобы считать страх и угрозы самым надежным оружием убеждения. Этот путь слишком опасен, ведет к вседозволенности и краху.

— Путь, говорите? — я отвлекаюсь на мелькнувшую вдали серебристо-голубую вспышку, осветившую грот со сверкающе-яркими розовыми, фиолетовыми и синими сталактитами.

Огромный зал, величественный и… не существующий в реальности. Сфера архимага подходит к темному пятну грота и освещает сплошную стену с рукотворными узорами.

Я трясу головой. Галлюцинации это или нет — архимаг мне не ответит, он не уловил присутствия этого миража, пусть будет еще одно маленькое чудо или нечто непонятное. Сложу его в свою воображаемую шкатулку с необъяснимым. Что-то мне подсказывает, что скоро шкатулка может превратиться в огромный сундук, тяжелый и неподъемный, какие я видела в деревенских домах. Но это будет потом, а сейчас мне надо продолжить разговор так, как будто ничего сверхъестественного не случилось.

— Я должна извиниться за то, что вас перебила. В этих пещерах, значит, растут самые разные растения?

Архимаг, очевидно, доволен моим поведением. Или… Похоже, кто-то из нас очень хотел посетить эти пещеры, потому что ни разу здесь не был. Или пытался проникнуть, но с какими-то последствиями. Да, он же потер правую руку, когда говорил о наказании за нарушение запрета — может быть, тоже пострадал от пауков или неудачно упал во время первой экскурсии. Мастер Гвеллан, вы любите приключения и любопытны, но тщательно это скрываете. И эти черты заставляют вас казаться еще симпатичнее и человечнее, надо признать.

Архимаг, надеюсь, ничего не подозревает о моих мыслях и объясняет, с любопытством глядя по сторонам:

— Да, не обязательно в каждой из известных нам пещер будут исключительно растения. Здесь цветут альвендиры, еще оликвандии — отвар из них лечит от многих болезней, а еще тут можно найти столь ценные водяные камни. Ты их уже видела — это прозрачный голубоватый или синий кристалл, в котором как будто заключена вода. Он усиливает способности тех, на кого снизошла Благодать. И с ними они способны сотворить чары.

— Как епископ?

— Да, как он и инквизиторы, — он замолкает, как будто не хочет дальше обсуждать эту тему.

Впрочем, мы добрались уже до того места, куда шли — к небольшой квадратной возвышенности, похожей на сцену в театре. Даже непонятно откуда льющийся на нее свет напоминает мне о ярких софитах. И там, в самом центре, покачиваются на крыльях легкого сквозняка зеленые стебли. Ни одного цветка…

— Сейчас у них не период цветения, — подтверждает мои опасения архимаг и указывает наконечником жезла на один из стеблей. — Но можно ускорить процесс.

— Подождите, дайте мне попробовать, — внезапно вырывается у меня.

И страшно, и интересно испытать на себе местную магию еще раз. Понятия не имею, что именно это докажет или нет, если у меня что-то получится (или я потерплю поражение), но у меня покалывает кончики пальцев и отчего-то мне не терпится начертать еще одну руну.

Вот только… мне в голову не приходит знак, сколько я ни пытаюсь страстно пожелать, чтобы перед глазами появились линии, складывающиеся в разноцветный узор.