Две жизни Алессы Коэн

Глава 22. Магия и... немного кокетства?

Мы идем под развесистыми ветвями деревьев, сквозь которые за нами с любопытством подглядывают солнечные лучи. Они шаловливо прыгают мне на лицо, скатываются по платью на мощеную дорожку, разбегаются, прячутся за толстыми стволами и раскачиваются на качелях из листьев, и воздух как будто радостно звенит.

Но вот незадача — пока мы пробирались по горным тропам, у нас было подходящее настроение, чтобы разделить беззаботную радость солнечных зайчиков. А сейчас архимаг мрачен и задумчив, и мне передается его состояние… Нет, не совсем передается — я с удивлением ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы он грустил. И не потому, что от него зависит моя жизнь, не потому, что в гневе он может внушить ужас… Очень странное ощущение.

— Знаете, — прерываю я напряженное молчание. — Я умею оценивать риски, и сейчас мне кажется, что ваши опасения напрасны. Нет, возможно, вы не рассказали мне чего-то важного, но я не вижу никакой открытой угрозы.

— И что же ты видишь? — живо интересуется он, как будто только что не витал в тяжелых раздумьях.

А вы, господин архимаг, оказывается, можете абстрагироваться от какой-то гложащей разум мысли… Необычно, да. Как правило, люди хватаются за свои мрачные умопостроения, как за спасительную соломинку, и не дают себя отвлечь. Или вы просто думаете, что я вам сейчас открою истину? Или хотите позабавиться за счет наивной дурочки?

Ну уж этого допустить нельзя, надо показать, что я не лыком шита и вполне в состоянии сделать правильные выводы.

Я вздыхаю и вспоминаю четкую структуру внутренних отчетов, которые я писала каждую неделю. Она всегда помогает привести мысли в порядок, в отличие от текстов законов. Они до сих пор вызывают у меня нервную дрожь, я боюсь пропустить какую-то оговорку, примечание, прилагательное… Хотя никогда ничего не пропускаю, но нервничаю так, как будто от этого зависит моя жизнь. Нет-нет, законы мне не помогут… Вот и руки сжались в кулаки от напряжения.

Я с силой разжимаю пальцы, срываю со склонившейся ко мне ветке синий цветок — он как будто сам падает мне в ладонь, а его сладкий аромат успокаивает и дарит ясность ума. Вот теперь можно начать разговор:

— Мы только что получили доказательства, что королевский маг ищет Источник и Избранную. Это вряд ли не приходило вам в голову раньше. То есть то, что Каспер вылез из-под земли со своей свитой — не повод для беспокойства. Тем более если они и обнаружили некий таинственный ход, они отказались от мысли его использовать и решили попытаться обнаружить другие пути. Ничего страшного не произошло.

Он фыркает так громко и разгневанно, что подлетевшая к моему цветку бабочка совершает какой-то немыслимый кульбит и едва не падает на землю:

— Ты опять намекаешь, что я настолько глуп, чтобы переживать из-за того, что мне не изменить?! Ты уже не в первый раз заговариваешь о моей… неразумности, — он заканчивает другим тоном, в котором слышится смесь раздражения и любопытства.

Я убеждаюсь, что бабочка не пострадала и не умерла от разрыва сердца (в противном случае можно было бы обвинить архимага в жестокости и разнообразить беседу), и отвечаю:

— Нет, конечно, в глупости я вас не подозревала с нашей самой первой встречи.

— А в чем подозревала?

Это уже не очень хорошо, он сам уводит разговор в сторону, я потеряю инициативу, если поддамся ему… Но почему бы и нет? Так я усыплю его бдительность и, возможно, после одного ответа смогу вернуться на тот путь, который сама для себя наметила.

— Вот знаете… странно очень… — я затягиваю паузы, с сомнением качаю головой, а он терпеливо ждет, словно привык к подобным уловкам. Только на сей раз это не уловка, я говорю правду, которую сложно добыть из-под вороха воспоминаний. — Чтобы подозревать вас, серьезно подозревать — этого не было. Были какие-то затверженные фразы, вроде той, что вы можете себе устраивать хоть гарем из учениц… Но зачем вам тогда я, если вы почти что неотразимы?

— Это какая-то совсем грубая лесть, — замечает он.

— Да, есть немного, но все девушки в школе и даже директриса… Они и вправду смотрели на вас с однозначным интересом, обожанием даже… но это не директриса, она вас недолюбливает… Пожалуй, они смотрели со смесью восторга и страха. Но я почему-то не понимала причин этого страха, не верила, что они не выдуманные. Поэтому подозревать вас хоть в чем-то… должна была, конечно, любой думающий человек на моем месте бы точно преисполнился недоверием.

— Но ты не преисполнилась?

— Нет, считайте, что я по-женски положилась на интуицию, она говорила, что вам можно верить, — я отворачиваюсь и, кажется, нащупываю очень хороший вариант для возвращения к начальной теме.

— А если она ошиблась? Ну знаешь… легенды про женскую интуицию чаще оказываются ложью… — он описывает рукой в воздухе причудливую дугу, и в ответ на это движение воздух у густых кустов на опушке вспыхивает белой молнией.

Кажется, эта вспышка возвращает ему хорошее настроение. Или это мои слова? Да нет, именно магический огонь стирает морщинку с его лба. И мне немного обидно, что причина его едва заметной улыбки — не я и мое умение убеждать.

— Ну и ошиблась бы… Не в первый раз, — я через силу улыбаюсь, вспомнив все свои «истории любви» из прошлого. — Если бы ошиблась, это как раз не стало бы новостью, может, я и желала бы ошибиться, чтобы…

— Чтобы я оказался отвратительным типом? Хочешь, устрою? Что только не сделаешь, чтобы угодить даме…

О, он шутит, хотя взгляд у него грустный и понимающий. Тоже когда-то разочаровывался в любви? Ему тоже нравятся совсем не подходящие люди? Глупости какие лезут в голову. Я смеюсь и мотаю головой, зажмурившись, чтобы он не увидел моих слез:

— Нет-нет-нет, не надо мне так угождать. Лучше скажите, что это такое? — я указываю носком сапожка на еле заметную светящуюся полоску, которая тянется… от его ног.

Оборачиваюсь и уже понимаю ответ, выпаливаю раньше, чем он успевает открыть рот:

— Это какие-то следящие чары, как те, с отпечатками подошв в подвале, правильно? И вы все это время смотрели, когда они оборвутся, а вовсе не грустили?