Две жизни Алессы Коэн

Глава 25. То, что скрыто в тебе

Мы добираемся до дома уже в сумерках, мне кажется, я вот-вот вывалюсь из седла. Но так явно проявлять свою слабость перед мастером Гвелланом мне решительно не хочется. Может быть, в немощных субтильных женщинах и есть свое очарование, но себя я к таким не причисляю. С раннего детства.

— Ты что-то загрустила, Алесса.

Надо же, а он заметил. Я опираюсь ладонью о дверной проем: вокруг нас кружат светящиеся звездочки, пирамиды, розы... даже крошечные лошадки. Что, решили развеселить меня, мастер Гвеллан?

— А у меня когда-нибудь так выйдет? — когда хочешь что-то скрыть, всегда говоришь о второстепенном...

— Выйдет, если постараешься, — беспечно откликается он. — Иди к себе. Возьмешь в шкафу оранжевый флакон, выльешь его в воду. Это снимет усталость. Если, конечно, готова заниматься уже завтра.

— Благодарю, — наверное, мне и вправду пора идти, но я медлю. Мысли о матери Алессы все еще не дают мне покоя.

— Алесса... — и он отчего-то не торопится отослать меня. — Не стоит горевать из-за нее.

— Я и не собиралась, она же не моя мать, — возможно, я отвечаю слишком резко, и он чувствует ложь.

— Как бы то ни было, никогда не жалей о прощении. Да, Лиенна его не заслуживает. Но прощение — это дар, который прощающий приносит, скорее, себе, чем другому, так что...

Я склоняю голову и проскальзываю мимо архимага. "По крайней мере, — твержу я себе, — моя настоящая мать не воровка! А отец... пусть и не великий и не такой уж приметный человек, но они оба — порядочные люди". И все же... Отвратительно, это отвратительно! Ни в одном из миров — ни в одном! — мне не досталось любящей матери. Которой просто была бы дорога я, сама по себе. Как будто я в чем-то провинилась! Дома матушка не раз намекала, что не соберись я появиться на свет, она бы тысячу раз подумала, прежде чем выходить замуж за моего папашу. Там Алесса Лиатрис испоганила только одну жизнь, ну, быть может, две, если принять во внимание моего отца. А здесь... да, здесь мне по силам перевернуть судьбу целого королевства. И я бы предпочла этого не делать. Вот честно.

***

А наутро я вновь бодра и свежа, по крайней мере, старательно делаю вид, что это действительно так. Какое дело мастеру Гвеллану до моих душевных страданий? Усаживаюсь за широкий дубовый стол в его кабинете, складываю руки перед собой. Я старательная ученица, ведь так? Только вот ничегошеньки не знаю. Но ведь в первую ночь в замке у меня получилось скатать на ладони светящийся шарик? Или привиделось? А цветы альвендира, которые распустились, едва у меня вышла моя самая первая руна? Выходит, я все же и сама на что-то способна. Или нет?

— И что мы будем делать?

А он не отвечает, разглядывает меня, подперев пальцами висок.

— В Школе Жемчужной розы меня ведь учили чему-то? Чему?

— Какая разница, если ты ничего не помнишь... вернее, не можешь помнить?

— Ну, в своих вещах я нашла даже костюм для боевой магии...

— Брось, — он презрительно усмехается, не скрывая своего отношения к магическому образованию в закрытой школе. — Магов рождается не так уж и много. Отслеживать их судьбу с раннего детства — одна из моих обязанностей. Конечно, не считая таких "потеряшек", как Алесса Коэн. Но и они рано или поздно обретают дом. Если Дар проявляет себя рано и выражен достаточно ярко, ты никогда не попадешь в общую школу для магов. А если такое и произойдет, то проучишься там от силы год или два.

— А... что потом?

— Ученичество. Жизнь в доме и под надзором мастера. Целители, травники, боевые маги, предсказатели, творцы иллюзий, зельевары... для них магия в будущем станет ремеслом и единственным смыслом жизни. Как это было и со мной.

— Но вы... — он же сам говорил, что среди его предков был чуть ли не сам король драконов. Значит, его родители точно были магами, и не из последних.

— Хочешь знать, отчего нас не обучают дома? Это не принято. К тому же моя мать была целительницей, отец корпел над артефактами. Что им было делать с сыном, который не признавал ничего, кроме боевой магии? Только найти мне наставника, и как можно раньше. Пока я своими неумелыми заклятиями не разнес весь замок в пыль.

— А те, кто попадают в школы вроде моей, вообще ни на что не годны?

— Отчего же? — я же вижу, что он вот-вот рассмеется. — Твои подружки даже замахнулись на приворотное зелье.

— Выходит, Алесса Коэн, Избранная, была весьма посредственным магом?

Нет, за себя мне не обидно — какая из меня магисса? А вот за настоящую Алессу — да. Она же жизни лишилась из-за этого волшебства!

— Нет, — Гвеллан вмиг становится серьезным. — Полагаю, твой... да-да, теперь это твой дар, а не чей-то еще... он не мог раскрыть себя в школе. Он напрямую связан с Источником. Таких, как ты, попросту не рождалось прежде. Поэтому тебя, как и всех прочих, обучали несложным зельям, бытовым чарам, иллюзиям... немного целительства, какое-то представление о боевых заклинаниях...

— Все, что должна знать благовоспитанная девица из магической семьи, чтобы радовать мужа и вести дом?

— Примерно так.

Он поднимается, подходит ко мне и останавливается позади моего кресла. Несмотря на высокий рост, он двигается удивительно легко, как... как большая черная кошка. Хищная, опасная... Наклоняется, и я ощущаю, как его дыхание касается волос на моей макушке. Улавливаю легкий аромат сандала от его кожи. И если бы сейчас он попросту поцеловал бы меня, клянусь, я не была бы против! Но он всего лишь выводит на листке бумаги руны воды и света, кладет руки мне на плечи и произносит:

— Вдохни поглубже, закрой глаза, почувствуй... да, почувствуй магию, как воду. Ты...

Я не знаю, продолжает ли он говорить или же это просто образы, возникающие у меня в голове под действием его силы, но я вижу себя подростком, играющим в ручье. Да, а такое ведь и вправду было! Бабушка жила недалеко от реки, и я с утра убегала на берег. Река... громко сказано! На самом деле это был широкий ручей: мелкий и бурливый. Песчаное дно устилали камни: совсем маленькие и настоящие валуны. За них было так удобно держаться, нежась в быстрых прохладных струях. Вода шумела вокруг, я переворачивалась на спину, упираясь ногами в крупный камень, похожий на зуб ископаемого чудовища. И солнечные блики плясали на полуприкрытых ресницах.