Две жизни Алессы Коэн

Глава 26. Уроки магии

Наверное, проходит неделя или чуть больше — я и не замечаю, как за уроками и моими робкими попытками освоиться с магией летит время. Погода внезапно портится, со стороны гор наползают тяжелые грозовые тучи. И в один из дней я, устроившись в библиотеке, слышу, как раскаты грома сотрясают отдаленные отроги. Слуга разводит камин — прочные стены замка прекрасно защищают от жары, но мгновенно напитываются сыростью и холодом. Я прошу принести свечи: пусть я и научилась создавать светящиеся сферы, но их поддержание требует слишком много сил и сосредоточения. Сейчас же мне предстоит совсем иная работа: Гвеллан выкладывает передо мной изображения двенадцати основных (из них мне осталось изучить три) и двадцати дополнительных рун, а еще несколько листов бумаги. Я должна тренироваться в начертании символов до тех пор, пока каждый штрих не станет безупречным. А после, если получится, пропустить каждую руну через себя и занести в дневник мой собственный вариант.

— Только воздержись от огня и разрушения, — шутливо предостерегает он. — Мой замок мне пока еще дорог. Скажем так: как память о предках.

Но я все оттягиваю момент: мне так хочется побродить между высоких стеллажей, дотронуться кончиками пальцев до переплетов древних фолиантов, рассмотреть расставленные на столе фигурки...

— Это что, дракон?

Я тянусь к маленькому глиняному дракончику. Надо же, какой грозный! Огромные клыки в широко раскрытой пасти, острый гребень на спине. А сам такой крошечный, что легко поместится у меня на ладони.

— Бери, не бойся, — мастер Гвеллан берет фигурку и бережно вкладывает ее мне в руку. — Всего лишь игрушка. В тех местах, где я ее нашел, такие попадаются часто. Красные горы необитаемы, не представляю, для кого она предназначалась.

— А я подумала, вы ее в лавке купили.

— Нет, — он качает головой, все еще удерживая мои пальцы. Словно боится, что я выроню драгоценную игрушку. Обожженная глина расписана зелеными и синими штрихами. И немного белой краски — для клыков. — Я излазил все Красные горы вдоль и поперёк, глупость, конечно, но я вбил себе в голову, что сумею найти замок Короля драконов.

— Он был вашим прапра..., да? Вы же сами говорили.

— Да, в моей семье в это верили, — Гвеллан осторожно проводит ладонью по острым выступам драконьего гребня. — Все, что я обнаружил в тех горах: изрытые ходами скалы. Порода очень мягкая, почти песок. В руках рассыпается. Еще и ветры. Неудивительно, что от замка, если он и существовал, ничего не осталось. А вот игрушки попадаются. Как будто кто-то оставил их.

— Чтобы напомнить, что там когда-то было?

И мне отчего-то не хочется, чтобы он уходил, и я принимаюсь рассказывать, как сама летала с подругой в Красные горы, объясняю Гвеллану, что на самолете туда можно добраться часа за два. Даже самолет ему рисую, а он не верит, что такая махина может держаться в воздухе сама по себе, безо всякой магии.

— Ну... — в конце концов, я юрист, а не физик, и мне не так-то просто объяснить Гвеллану, отчего тяжелые железные махины не падают вниз. — Он на большой скорости летит, его воздух вроде как держит.

— И что, он не взмахивает крыльями?

Его взгляд кажется мне сейчас таким заинтересованным и наивным, я не смею даже улыбнутся, опасаясь обидеть его.

— Нет.

Я раскидываю руки в стороны, пытаясь объяснить ему, что крылья остаются неподвижными. А потом все же принимаюсь махать руками — и вот уже хохочу во весь голос, представив себе огромного металлического гиганта, рассекающего небо, словно какая-нибудь ворона. И Гвеллан смеется вместе со мной. А потом он все же напоминает мне про мое задание, и я со вздохом усаживаюсь за "уроки".

***

Я выпросила себе краски и кисть — гусиные перья по-прежнему внушают мне недоверие. Архимаг только усмехается, но все же уточняет, чем пишут в моем мире. И я с ностальгией рассказываю ему про чудесные шариковые ручки, про клавиатуру компьютера... "Ты ударяешь пальцами по каким-то квадратикам, а на доске сами собой появляются буквы?" — недоверчиво переспрашивает он. "Не на доске. На экране", — поправляю я. Пусть в моем мире и не осталось магии, но свое волшебство все же есть. "Мертвое, все это мертвые железки, — пренебрежительно откликается мой наставник, кивая на чистые листы. — Пиши! И про книги не забудь!". Ага, а про самолет, значит, понравилось?

Я без особого энтузиазма смотрю на несколько пыльных фолиантов, сложенных стопкой на противоположном конце стола. Нет, читать я люблю, просто так с университета повелось: толстая книга — это обычно какой-нибудь кодекс. А они всегда навевали на меня тоску. Дверь за архимагом закрывается, я горестно вздыхаю, обмакиваю кисть в краску и приступаю к руне разрушения. Разумеется, заносить ее в дневник я не собираюсь. Мало ли что. Но она кажется мне одной из самых легких. Поначалу линии выходят кривыми, наверное, у меня просто руки трясутся от чрезмерного старания. Но после, когда я вывожу один и тот же знак раз в пятый, незаметно приходит уверенность. "Легче, вот так, без нажима, — мне казалось, я слышу голос Гвеллана, хотя его и нет в комнате. — Надо делать, а не бояться. И доверять себе, а не чужой силе. Ты — Дитя Источника, он всегда будет на твоей стороне".

Ага, как же! Знал бы мастер Гвеллан, как на самом деле закончилась история Алессы Коэн! А если рассказать ему? Не поверит? Или станет подозревать, опасаться, видеть во мне лживую гадину и убийцу? Нет, время для подобных откровений еще точно не настало. Я решительно встряхиваю головой и принимаюсь за руну пути.

Трудно сказать, сколько времени я вот так сижу за столом, выводя один за другим колдовские знаки. Аж язык от усердия высунула, словно первоклашка. За окнами тихо ропщет дождь, и от шелеста капель и потрескивания поленьев в камине становится неизъяснимо уютно. Только вот в сон клонит. Я прикрываю дверь поплотнее и забираюсь с ногами в широкое кресло. Нет, с платьями надо заканчивать — одежда для боевой магии намного удобнее. Дома я обычно носила джинсы, а платья и юбки — это для переговоров или для офиса.