Две жизни Алессы Коэн

Глава 59. Ритуал

Это только кажется, что ритуалы должны выглядеть впечатляюще и величественно. На самом деле все намного проще: Гвелл листает страницы, отыскивает нужную пентаграмму и буднично объявляет, что начертить ее должен тот, кто "проложил путь". То есть я. А я ни демона не умею, но об этом он, разумеется, умалчивает.

И все, что происходит дальше, скорее, напоминает уборку или перестановку мебели в квартире — такая же суматоха. И вовсе не похоже на колдовство, затрагивающее первоосновы мира. Нам нужно расчистить круг возле источника, чтобы нанести контур пентаграммы прямо на камень. Но вот беда: вода вытекает из Чаши, становясь подземной рекой. И как прикажешь рисовать на воде? И еще: в моих воспоминаниях король Эддард велел мне вычертить пентаграмму в стороне от Чаши. Почему сейчас так нельзя?

— Потому что Эддарду нужна была жертвенная пентаграмма, — терпеливо объясняет Гвеллан. — Он собирался убить тебя, после чего провести ритуал уже в одиночестве. Как он бы справился без Каспера — ума не приложу. Отобрать силу у Избранной — не значит моментально превратиться в мага.

Хорошо, этот вопрос мы прояснили, теперь будем учиться рисовать на воде. Кстати, а чем здесь вообще рисовать? Царапать линии обломками камней? И что я использовала в прошлом, когда была здесь с проклятым Эддардом? Не помню.

— В книге написано: "Возьми водный камень и черти так, как выводишь руны", — подсказывает Гвеллан.

Допустим. Но что делать с водой? Что-то не верится, что на ней останутся хоть какие-то знаки даже от водного камня. А... и тут до меня доходит! Мне мешает широкий поток, выплескивающийся из Чаши? Так кто же мне не дает соорудить мостик над водами и рисовать на нем?

— Придумала? — Гвелл улыбается.

— Ага.

И все кажется таким простым и будничным, будто мы не в пещере Источника, а на уроке в замке архимага. Круг и треугольник, вершины которого выходят за пределы окружности. Водный камень в моей руке становится мягким мелком, линия дается мне без усилия. Единственное, что меня смущает, так это то, что круг выйдет неровным. Но то ли виной магия пещеры, то ли чары самого Источника — когда я осматриваю получившийся рисунок, я не могу отыскать в нем изъяна. Все идеально ровно.

— А теперь руны. По одной в каждой из вершин, — Гвелл подходит ко мне с книгой, показывая, какие именно мне следует выбрать.

Так... руна защиты в верхнем углу, то есть в самом дальнем от нас. Руна тайны, она же руна сокрытия — справа. И скрепляющая руна слева. Последняя представляет собой комбинацию двух стихийных рун: воды и камня. Я старательно копирую каждый штрих — в ходе ритуала нужно применять именно классическую интерпретацию рун, а не ту, которую использует каждый маг для себя.

— Готово! — провозглашаю я. Мне кажется, к моей работе трудно придраться.

— Не совсем, — Гордиэль подходит ко мне, и у меня такое чувство, что его зеленые глаза смотрят на меня сейчас из глубины веков. — Капля твоей крови, Избранная.

— Крови?!

И тут я пугаюсь. Передо мной так и встает картина, увиденная мной некогда в собственных воспоминаниях: кровь короля Эддарда смешивается с водами Источника...

— Ты же не станешь проливать ее в воду, — Гордиэль снисходителен и печален. — Всего одна капля, чтобы оживить пентаграмму. Иначе ты не установишь защиту. Вот, взгляни!

На постаменте возле Чаши буквально ниоткуда появляется серебряный кинжал — совсем крохотный, таким и вправду разве что палец проколоть.

— Давай я. И отойди от воды.

Гвеллан берет меня за руку, я пытаюсь сказать ему, что не боюсь порезать себе палец, но он не слушает. Делает небольшой надрез на подушечке указательного пальца и сам же подводит меня к краю пентаграммы, сам направляет мою руку. А едва моя кровь касается тонких голубых линий, залечивает ранку, просто прошептав пару слов. И очищает ритуальный кинжал.

Одна капля моей крови... Линии пентаграммы на миг вспыхивают ярким льдистым пламенем, и по кругу и треугольнику будто струится пылающая вода. Сами собой загораются руны, поток воды в Чаше ударяет в потолок, бьет фонтаном, обдавая нас разноцветными холодными брызгами. Я не знаю, сколько это длится, меня завораживает чудо, которое я сотворила своими руками. Настоящий водный фейерверк! И на этот раз я не ощущаю ни угрозы, ни опасности — лишь безудержную радость и спокойствие, которые дарят нам волшебные струи. Я не пугаюсь, даже когда слышу, как что-то грохочет в глубине, мне кажется, это расступается скалы, принимая Чашу и обступивших ее магов глубоко в свои недра. А потом воцаряется тишина.

Я беспокойно озираюсь: только что вокруг нас пела вода и ревела земля — и внезапно все стихло...

— Это все, да? Скажите мне, это все?!

— Взгляни, — тихо говорит мне Гвеллан.

О... Господин Источника! Стены, пол и потолок пещеры будто покрыты ровным слоем бледно-голубой глазури, но я чувствую: броня так прочна, что ее не проломить никаким оружием. И больше не существует прохода, выводящего наружу — трещина сомкнулась, и мне точно не отыскать, где она была прежде.

— Так мы что, себя здесь замуровали?

В тот момент я готова поверить, что Избранная, пришедшая защитить Источник, должна остаться возле Чаши навсегда. Как сторожевой пес. А как же Гвеллан? Он-то здесь при чем? Магия Источника наверняка не позволит нам умереть, но... что мы станем здесь делать? Годы, десятилетия? Всю оставшуюся жизнь?

— Приготовилась сидеть здесь до скончания времен, да? Пока твои кости не истлеют? — подначивает меня Кариоль, но в ее голосе я различаю теплые нотки и расслабляюсь. Она просто пугает, нам точно уготована иная судьба. — Источник не нуждается в охранниках, бдящих возле него и день и ночь. И запомни: он никогда не бывает жесток. Ты и Гвеллан — встаньте возле Чаши!

И мы безропотно выполняем ее приказ, понимая, что сейчас от нас ничего не зависит. Мы во власти такой магии, которая превосходит силы Гвеллана, наверное, в сотни или тысячи раз. Что уж говорить про меня?