Двенадцать братьев Месяцев, отец Год и дед Век.

Глава 4. Близнецы Июль и Июнь.

Утро в доме Двенадцати братьев обычно начиналось с пробуждения братца Июня, который просыпался первым и, едва открыв глаза, шел в комнату к Июлю. Эти братья вставали до восхода солнца, чтобы заняться своим хозяйством еще до завтрака.
- Братиш, просыпайся, – зевая, сказал Июнь, входя в комнату Июля.
От голоса брата Июль сразу же проснулся и сел в кровати. С минуту он сидел с закрытыми глазами, изгоняя из себя остатки сна. Потом глаза его открылись, что сразу же придало его лицу не очень добрый вид. Не умел Июль с утра улыбаться, как Июнь, который уже привык к тому, что братцу нужно время, чтобы раскачаться с утра. Но тут вдруг он как закричит: "Мои огурчики! Мои патиссончики! Я забыл их накрыть!"
Июля словно сдуло из комнаты, а Июнь развел руками, пошел за ним.
Этим братьям нравилось проводить время на садовом участке, они любили природу и природа любила их в ответ. Рядом с ними распускались цветы и зрели плоды, вокруг них собиралась всякая живность.
Братья могли проводить целыми днями на своем садовом участке, а вечером они разводили костер, к которому собирались все остальные братья. Пили чай, пели песни, готовили здесь и вкусный "дикий" ужин, как они его называли. В такой ужин входили походные, туристические блюда, сделанные на скорую руку. Запеченная картошечка, ароматная уха в котле, шашлыки и вальс овощей на огне. Еда на открытом огне получается вкусная, по-иному вкусная, не такая, как на плите. Может быть еда, которую готовили близнецы не была так же красива и изысканна, как у братца Октября и Сентября. Но здесь, на свежем воздухе, на танцующем огне приготовленное, да под гитару с песнями, еда приобретала свой особый шарм и вкус.
Именно поэтому братцы месяцы всегда трапезничали то в доме, то во дворе.
Вот и этим вечером, братья собрались за одним костром, чтобы поужинать. И пока Июнь колдовал над котлом с ухой, Июль все еще был на садовом участке.
- А где Июль?, – спросили братья.
Июнь, увлеченный процессом, с неохотой махнул в сторону сада.
- О, я его вижу, – сказал Март. И тут все увидели ярко-рыжую голову, вынырнувшую из кустов и тут же нырнувшую обратно.
- В помидорах он, – констатировал Март, который тоже частенько бывал на участке. Он работал на участке, обычно, по настроению.
- Пока все помидоры не перецелует, не успокоится,- нарочно громко сказал Июнь, так чтобы все услышали, особенно и сам Июль.
- Он их целует – они краснеют. А потом он из них кетчуп делает.
- А может, он думает, что научится целоваться на помидорах и у него девушка появится?,- засмеялся Декабрь, накручивая кучеряшку на палец.
Одновременно с его смехом мимо его головы пролетел помидор в сторону Июня, но тот не глядя от него увернулся. Дело практики. Июль иногда бывал вспыльчивым, и когда задира Июнь доставал его, то в него могло полететь все что угодно. Именно поэтому Июнь мог увернуться от любой угрозы и с закрытыми глазами, даже во сне.
Вот и сейчас на пролетевший мимо помидор, Июнь лишь только посмеялся. Он знал, что сейчас самое время извиниться за свою шутку, иначе помидоры продолжат летать, пока не достигнут цели. Поэтому он сложил руки рупором и громко прокричал в него: "Прости, братец Июль, не кидайся больше, а то в казан попадешь".
Слов извинений было достаточно. Декабрь, который догадывался, что следующий помидор должен полететь в него, благоговейно выдохнул и расслабился: "Как же хорошо, братец, ты научился его успокаивать".
На что Июнь только улыбнулся.
И тут, когда никто уже не ждал, в затылок кучерявого Декабря прилетел помидор: "Ай! Да за что? Мы же извинились!", – крикнул он, поглаживая ушибленное место.
- Ты не извинился!, – крикнул Июль.
- Помидорный террорист. Не спорь с ним. А то в тебя еще, что похлеще полетит, — улыбаясь сказал Июнь почти шепотом Декабрю.
Тот молча кивнул и показал язык в сторону кустов.
Спустя пару мгновений после этих слов, Июнь, который навис над котлом, вдруг резко развернулся и ко всеобщему удивлению поймал летевшее в их сторону чучело.
- Да какого ты творишь?! Мистера Чучело кинул!
- Перестаньте каркать, вороны! Я для этого его к вам и послал, – широко улыбаясь, сказал Июль, выходя из зарослей с большой чашей томатов и зелени.
Все присутствующие братья собрались у костра. Сначала пробовали уху, потом Октябрь принес закуски с кухни. Братья ели и одновременно играли в "Угадай кто", а когда подали чай с двадцаткой плашек разного вида варенья, который Август принес на двух подносах для своих братьев, настала пора для музыки. Братцы близнецы достали гитару, один играл, другой пел. Все, что они делали вместе выглядело красиво настолько, что привлекало всеобщее внимание. Им не нужно было разговаривать, чтобы понять друг друга, в любом деле эти двое действовали так слаженно, что не могло не удивлять всех остальных. Один начинал фразу, другой ее продолжал. Один еще не успел упасть, другой уже подставлял ему руку. Особенно завораживающее зрелище – два близнеца, играющие свою музыку. Как сейчас.
"Изгиб гитары желтой, я обнимаю нежно. Струна осколком эха пронзит тугую высь. Качнется купол неба. Большой и звездно-снежный. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались"....
Что и говорить, этот вечер выдался на славу. Почти все самые любимые песни были спеты и братья разошлись по своим кроватям счастливые.
Только братец Июнь остался ночевать под открытым небом, где у него висел гамак:"Вот и ты испытал на себе сумасбродство рыжего..." – гладя чучело по его шапочке, приговаривал Июнь. – Но ничего... Завтра мы его так напугаем!, – раскачивая гамак, в обнимку с чучелом под мягким пледом, Июнь думал о том, как в очередной раз разыграть своего брата Июля.