Двенадцать дней Рождества

Три курицы

На третий день Рождества

Моя любовь подарила мне

Трёх куриц*,

Двух голубей

 И куропатку на грушевом дереве.

А для Ларисы Французовой (уроженки Тверской области, пусть фамилия не вводит вас в заблуждение) третий день Рождества был совершенно безызюмным. Абсолютно никаких изюминок, самый обыкновенный день, за которым по пятам следовал самый обычный вечер. Запланированный ужин в ресторане с близкой подругой Раей пришлось отменить, так что сейчас Лариса пробирается сквозь петербургские сугробы, кляня разными нехорошими словами всех ответственных за это безобразие, начиная с дворника Гриши и заканчивая губернатором, а заодно и Раей, которая так внезапно уехала в командировку со своим таинственным рыжим начальником.

Итак, Лариса, брела сквозь тьму, рассеиваемую лишь слабым светом уличных фонарей и гирляндами на чужих окнах, вооруженная двумя куриными грудками и не слишком воодушевляющими планами на вечер. Ужин, возможно, ванна, фильм и кровать. Да-да, вас же предупреждали, что ничего интересного не будет.

Куриные грудки были совершенно необходимы, поскольку первый день Рождества (собственно, само Рождество) Лариса провела в отчем (или матчем, зависит от того, с какой стороны посмотреть) доме.

- Очаровательный парень. Обеспеченный, из хорошей семьи, - воодушевленно сватала Ларисе мать очередного незнакомца. – Как раз недавно расстался с девушкой. Ему пойдут на пользу новые отношения, да и тебе тоже.

- И что за парень? – без интереса спросила Лариса, вяло ковыряя картофельное пюре. Пюре получилось восхитительным – воздушное, нежное, но мамины речи способны отбить аппетит даже у подготовленного слушателя.

- Сын тети Кати. Такой милый мальчик, - жизнерадостно прощебетала мать, отодвигая ларисину тарелку подальше: - Дорогая, кажется, тебе пора остановиться. Я, конечно, не давлю и ни на что не намекаю, но с твоими данными нелегко найти спутника жизни, давай не будем усугублять ситуацию.

- Это тот сын тети Кати, которого посадили за избиение подруги? – уточнила Лариса.

- Его уже давным-давно выпустили, - отмахнулась мама. – И потом, кто знает, что там случилось на самом деле, а парень он очень положительный. Всегда здоровается, такой вежливый. Кроме того, - тут мама одарила Ларису тем самым взглядом: - Не в твоем положении стоит капризничать. С нашей последней встречи ты набрала минимум три килограмма, одиночество явно не идет тебе на пользу. Даже эта Рая, даром что не красавица, смогла найти себе ухажера.

- А мне мои уши нравятся, - вяло огрызнулась Лариса, - так что, может, все и к лучшему.

Мама лишь всплеснула руками:

- С тобой бесполезно разговаривать! Не будем портить друг другу праздник, вернемся к этой теме позже.

По мнению Ларисы, мать во многом была не права, но слова о весе заставили девушку задуматься. Так уж вышло, что вес был ахиллесовой пятой (или криптонитом**, зависит от того, сколько вам лет) двадцатипятилетней Ларисы Французовой. Повстречай Лариса боггарта***, он непременно превратился бы в весы. В повседневной жизни она вполне успешно противостояла давнему врагу, но встречи с мамой неизменно выбивали из любой, даже самой хорошо проложенной колеи. Именно поэтому Лариса твердо решила посидеть ближайшие несколько недель (а может и месяцев) на диете. Куриные грудки и кефир – вот залог покоя и счастья.

Должна сообщить, что этим планам не суждено было сбыться. Лариса почти достигла вожделенной (а какой же еще, учитывая, что у нее замерзли руки и ноги, замерз, покраснел и, кажется, почти отвалился нос) тяжелой подъездной двери, когда увидела его.

Темный мрачный силуэт громоздился возле соседской машины. Силуэт соседом явно не являлся и ларисино чутье насторожилось. Зачем какому-то проходимцу высматривать что-то  под чужой машиной в этот холодный зимний час? Тем не менее, надо было оставить возможность простого и безобидного объяснения: это родственник соседа, который одолжил ненадолго машину, чтобы съездить в гости к любимой бабушке. Неуклюжими от холода пальцами он доставал из кармана ключи от машины и случайно уронил их, а теперь пытается достать. Или что-нибудь в этом роде.

Итак, поскольку Ларисе было знакомо словосочетание «презумпция невиновности» и поскольку она не хотела пока превращаться в склочную чрезмерно бдительную соседку или, упаси Господь, свою мать, она подошла к незнакомцу, заглядывающему под чужую машину, и довольно громко кашлянула. Незнакомец сказал:

- Цып-цып-цып.

Лариса насторожилась. Буйные незнакомые мужчины в ее планы на вечер не входили. Тем не менее, отступать она не планировала.

- Кхе-кхе, - чуть громче откашлялась она.

- Если вы больны, то сидели бы дома в такую-то погоду, - сварливо откликнулся мужчина и поднялся с колен.

В незнакомце было почти два метра по вертикали и еще довольно много по горизонтали. Где-то наверху (Ларисе пришлось задрать голову, чтобы увидеть) обнаружились густые хмурые брови, колючие черные (а может и не черные, кто их поймет в темноте) глаза и прочие элементы, полагающиеся человеческому лицу, пусть даже на первый взгляд и высеченному из камня особо твердой породы.

- Добрый вечер, - немного очнувшись от осознания несоответствия весовых категорий, сказала Лариса. – Вы что-то потеряли?

- Потерял, - хмуро бросил незнакомец и отвернулся, зашагав к следующей машине. Возле нее он проделал ту же операцию: наклонился, опустившись синими джинсами в снег, заглянул под машину и позвал:

- Цып-цып-цып.

Лариса следовала за ним по пятам. Если незнакомец буйный, то надо уберечь общество от него, если не буйный, то уберечь его самого от холода. Кто знает, может, он сейчас спать на снегу начнет?

- Меня зовут Лала, - представилась она и протянула руку, решив начать разговор с чего-то менее прямолинейного, чем: «Вы потеряли курицу в центре города или просто спятили?».