Двенадцать дней Рождества

Восемь доящих доярок

На восьмой день Рождества

Моя любовь подарила мне

Восемь доящих доярок,

Семь плавающих лебедей,

Шесть откладывающих яйца гусей,

Пять золотых колец,

Четырех певчих птиц,

Трех куриц,

Двух голубей

И куропатку на грушевом дереве

Грертирет Горгорот (во имя всего святого, ради собственного благополучия не обращайтесь к ней по имени) относилась к той категории людей, которые твердо уверены, что если не цепляться за желаемое зубами, руками, ногами и всем, что идет в комплекте к хрупкому человеческому телу, то так и останешься ни с чем. Именно благодаря такому взгляду на мир Грертирет, или Грета, как она предпочитала зваться, добилась столь высокого положения в обществе. Грета занимала довольно важную роль в местной иерархии: она была одной из Восьми.

Организованная преступная группировка, называющая себя Доярками, уже не один месяц «доила» всю округу. Они взимали свою таможенную пошлину с торговцев, проезжающих по Плибонтскому тракту, они наведывались «в гости» к представителям духовенства, начиная со скромного монастыря на окраине Саверда и заканчивая владениями самого епископа Мёртона.

Откровенно говоря, Грета была той, кто создал группу доярок. Если бы не она, ничего бы не случилось и тогда… Ах, кажется, сейчас тот самый момент, когда надлежит признать, что я вновь пошла по проторенному пути старых ошибок. Неоднократные упреки в привычке начинать с конца и постепенно приходить к началу, к сожалению, не возымели должного успеха, однако можно попробовать все исправить. Нужно всего лишь подходящее начало.

Стоял теплый летний день. Довольно классический и вполне приличный вариант, остановимся на нем.

Итак, стоял теплый летний день. Впрочем, погода такая жаркая, что не берусь утверждать, вполне может быть, день сидел. Или лежал. В такую погоду очень хочется улечься где-нибудь под ивой, распластаться на мягкой траве и посвятить себя сну/чтению/наблюдению за птицами и так далее (нужное подчеркнуть).

О да, я понимаю ваше недоумение. Внимательный читатель, должно быть, сейчас протирает глаза, пытаясь понять, не утратил ли автор сих строк связь с реальностью. Каким образом в рождественский сборник просочилось лето и связано ли это с теми таблетками, что приютились в кармане пальто автора? Итак, в кармане у почтенного автора аскорбиновая кислота как единственное средство против хандры, протягивающей свои жадные ручонки каждый раз, стоит только высунуть нос из дома. И раз уж с этим разобрались, стоит, пожалуй, объяснить, с чего это мне вздумалось вести беседы о летних днях (столь часто воспеваемых поэтами, что мне за это даже браться стыдно, все уже сказано до меня).

Стоило бы, но я не стану, ибо это значит, что пришлось бы лезть в дебри астрономии, фенологии*, единиц измерения времени, многомировой интерпретации и прочих вещей, явно не предназначенных для восьмого дня Рождества, когда разум тихо дрейфует на волнах зимней спячки, осложненной сбитым режимом сна и переизбытком салатов.

А посему вернемся к Грете и ее отважной банде?.. э-э-э.. шайке? В общем, вы поняли.

- Советую отойти, пока я не пустила тебе пулю в лоб, - пригрозила Грета, ничуть не смущаясь разницей в размерах. – Тебя нанял епископ, да? Он давно грозился «выписать выскоквалифицированного специалиста для решения крайне прискорбной ситуации, сложившейся в нашем регионе».

- Понятия не имею, о каком епископе вы толкуете, дамочка. И советую опустить пистолет, а то еще поранитесь, - последовал спокойный ответ.

- Да ну? – недоверчиво осведомилась Грета, не сдвинувшись ни на дюйм. – То есть чистая случайность, что мы слегка пошарили в богатом особняке этого жирного ублюдка, а через пару дней возле нашего лагеря приземлился громадный огнедышащий дракон?

- Во-первых, да, это случайность. Так уж вышло, что в нашем мире все еще остается место совпадениям. А во-вторых, не приземлился, а приземлилась. Вот вы хоть и носите брюки (или как именуется этот предмет, так плотно обтягивающий ваши ноги), но я ни в коем случае не называю вас мужчиной, - нисколько не смущаясь наставленного на нее оружия, ответила драконица.

- То есть ты не по наши души? – еще раз уточнила Грета. – Зуб даешь?

- Не имею ни малейшего желания расставаться с зубами, они мне, знаете ли, довольно дороги, но да, я могу заверить, что остановилась здесь по причинам, совершенно не связанным с вами и вашими спутницами.

- Вроде бы не врет, - шепнула одна из разбойниц Грете.

- Похоже на то, - опустила, наконец, предводительница пистолет. – Так какого лешего ты здесь делаешь, драконица?

- Флоренс, - с учтивым кивком представилась та, недвусмысленно намекая человеческой женщине, что правила этикета были кем-то придуманы явно в надежде на их использование.

- Грета, - ответила доярка, ввергающая в благоговейный трепет всю округу. – Одна из Восьмерых.

- Ах да, восемь доярок, что доят местных богачей, - понимающе протянула драконица.

- Неужели мы так известны? – любопытство осветило черты Греты. Ее поза стала более расслабленной, остальные члены группы, увидев, что все вроде бы спокойно, вернулись к своим делам. – Так что ты тут делаешь?

- Я очень остро нуждалась в передышке, - лаконично ответила Фло.

- Так и сказала? – спросила Грета.

Восемь доярок и Фло сидели у потрескивающего костра и мирно беседовали. Дамы оказались столь гостеприимны, что пригласили драконицу переночевать с ними, узнав о жестоких истязаниях, коим подвергалась их новая знакомая в последние дни.

- Ага, - вздохнула Фло. – Мол, даже бестолковые человеческие женщины сумели найти себя и сколотили что-то вроде шайки, а я, драконица из хорошей семьи, до сих пор не нашла себе пристойного занятия. Неужели я не понимаю, что все это исключительно из заботы обо мне? Неужели я считаю, что бедная старая прабабушка Харметта может желать зла любимой правнучке? Неужели она заслужила подобное отношение? Мало того, что я навещаю ее всего лишь раз в год, так еще и вижу в ней врага? Возможно, Прадраконица таким образом наказывает ее, ну так ничего, она будет смиренна и вынесет все, даже такое отношение любимой правнучки, хотя было бы ложью утверждать, что это не разбивает ей сердце.