Двенадцать дней Рождества

Десять прыгающих лордов

На десятый день Рождества

Моя любовь подарила мне

Десять прыгающих лордов,

Девять танцующих леди,

Восемь доящих доярок,

Семь плавающих лебедей,

Шесть откладывающих яйца гусей,

Пять золотых колец,

Четырех певчих птиц,

Трех куриц,

Двух голубей

И куропатку на грушевом дереве

Заседание парламента можно без преувеличения назвать одним из скучнейших способов провести вечер. Ну, серьезно, можно ведь сходить в театр, погулять в парке, пошвырять камни в чью-нибудь неверную жену, сжечь дом вздорного соседа, разнести сплетню о беременности незамужней знакомой.

Член палаты лордов почтенный Кюссон не ожидал от заседания ничего нового. Обсуждение экономической реформы, вынесение решения по трем судебным делам и билль о поставках свиного навоза для удобрения королевских садов. Предсказуемо и ожидаемо. Сейчас лорд-спикер Лейтон откашляется, протрет очки, пробормочет: «Ну, скажем так, теперь..» и приступит к чтению еще одного скучнейшего доклада. Взгляд лорда Кюссона блуждал по залу, а мысли были где-то в области моря. Ах, зачем он сорок лет назад струсил? Отказался бы от титула и сбежал с актерской труппой. Ах, прелестная Софи. Как она умела.. Впрочем, подобные мысли явно не годятся для заседания парламента. Вспоминая прелестное юное личико той, что когда-то пленила его сердце, лорд блаженно улыбнулся и..

- Прошу прощения, не нашла график, у вас сегодня приемный день? – вежливо поинтересовался приятный, чуть хрипловатый женский голос.

Перед внутренним взором лорда Кюссона еще плясали обрывки всяких локонов, глаз, ножек и прочих приятных элементов, но еще секунда и..

- Дракон! – вскричал лорд.

- Что? – подслеповато прищурился лорд-спикер Лейтон, утыкаясь еще глубже в свой доклад. – Нет-нет, господа, драконы в бюджет на этот квартал не заложены, но вот три морские ящерицы для королевского зоопарка числятся.

Лорду Кюссону, между тем, никакие ящерицы, ни морские, ни сухопутные интересны не были. Увы, животный мир его интересовал исключительно в виде бифштекса на тарелке и то не в данный момент.

- Так я могу войти или подождать, пока вы закончите? – снова подала голос посетительница, просунувшая чешуйчатую голову в широкую двустворчатую дверь (казнить архитектора, придумавшего такие большие двери!).

Лорды вжались в кресла в надежде, что их не заметят. Лорд-спикер, наконец, оторвался от доклада и с ужасом обнаружил, что лорд Кюссон в кои-то веки сказал дельную вещь.

Лорд Кюссон, однако, не спешил принимать поздравления с таким удачным наблюдением и точным замечанием. Он вскочил с места со скоростью, которой никак не ожидаешь от джентльмена его возраста, и.. Да-да, он действительно сделал это. Прыгнул в окно.

Его почтенные коллеги, оценив обстановку и убедившись, что путей для отступления больше нет, с готовностью последовали его примеру. Мальчишка-садовник до конца своих дней продолжал утверждать, что это был самый странный и лучший день в его жизни. Десять почтенных лордов выпрыгнули из больших окон зала заседания парламента, позабыв о радикулите, артритах, артрозах, ревматизме и прочих недугах.

На их счастье (и счастье всей страны) парламент традиционно заседал на первом этаже и никто не пострадал. Кроме, пожалуй, мальчика-садовника, который так долго смеялся над убеленными сединами лордами, что у него потом долго болел живот и место пониже спины.

- Прошу прощения, если напугала, - вежливо извинилась драконица, высунувшись в окно и старательно ища взглядом лордов среди цветочных клумб. – Я по поводу принцессы. Вы еще ищете охранного дракона?

- Принцесса сбежала со свинопасом еще три недели назад! – возмущенно выпалил лорд-спикер, плюясь слюной в королевские розы и лорда Сартгена. – И мы уж точно не стали бы нанимать дракона после того как кто-то из ваших сжег королевскую казну.

- О, в таком случае прошу прощения за вторжение. Продолжайте, - учтиво кивнула драконица (в конце концов, она была хорошо воспитана) и аккуратно покинула зал через широкое окно, не растоптав при этом ни одной розы (чего о лордах сказать нельзя).

- Наверное, стоит искать работу через агентство, - бормотала она себе под нос, взлетая над садом. – И в это королевство больше ни лапой, ни крылом. А то слишком уж тут все нервные.