Двенадцать подвигов Геракла современности

Предисловие

Предисловие автора

Как школьная тетрадка, «Мифы Древней Греции» и «Фауст» сложились в одну картину.

1

Эту историю я должен начать издалека. С весны 1980 года.

Я тогда учился в первом классе. Мы уже одолели букварь и вовсю выводили палочки в тетрадках по русскому языку. Помните эти тетради? Сероватая бумага, косая линейка, и на обороте обложки — таблица умножения или правила переноса. А между ними было напечатано стихотворение.

С чего начинается Родина?
С картинки в твоём букваре…

Я прочитал эти строки, запомнил — и забыл на сорок пять лет. Строчки отложились где-то на дне, вместе с запахом свежих чернил, скрипом пера и ощущением чего-то важного, чему ещё нет названия.

Но в том же возрасте, примерно тогда же, в моей жизни появилась другая книга. Чёрная такая, с потёртым корешком, называлась она «Мифы и легенды Древней Греции». С картинками. Там были странные, полузвериные существа, бородатые боги, люди в хитонах, которые совершали невозможное. И каждый вечер перед сном эту книгу мне читал отец.

Отец мой ныне покойный. Умер совсем недавно. И сейчас, когда я пишу эти строки, я понимаю, что его голос, его интонация, его терпение — они тоже остались во мне.

Но самое удивительное — запах этой книги. Я жил в Забайкальской степи, где моря нет и никогда не было. Степь, сопки, ветер, сухая трава. А книга пахла морем. Я не знаю, чем пропитали ту бумагу, может быть, типографской краской с примесью чего-то особенного, но для меня она всегда пахла солью, водорослями, далёкими берегами. Я брал её в руки, закрывал глаза и слышал шум вёсел, звон бронзовых мечей, крики чаек, голос Гомера, который пел свои поэмы где-то там, за горизонтом.

Для меня тогда это были просто интересные приключения. Ну, подумаешь, лев, гидра, какие-то яблоки. Красиво, страшно, далеко. Я не понимал культурного кода, который был заложен в этих мифах. Не понимал, что древние греки через эти истории учили людей главному: как собирать себя, когда внутри руины.

2

Прошли годы. Я вырос, читал другие книги, смотрел фильмы, ошибался, падал, поднимался. И где-то в седьмом классе, уже совсем в другом возрасте, я впервые прочитал «Фауста». Гёте. Тяжёлая, странная вещь, которую в школе проходят по диагонали, потому что ну её, эту немецкую философию.

Но меня зацепило. Не сюжетом даже — там сюжет тот ещё клубок, — а чем-то другим. Тем, как Гёте показал человека разорванного. У которого внутри две души, который мечется между небом и землёй, между знанием и чувством, между добром и злом. И самое главное — Мефистофель. Не чёрт с рогами, а часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла.

Это было уже не про приключения. Это было про меня. Про то, как внутри трещит рассудок, когда стоишь перед выбором. Про то, что иногда падение — это тоже путь. И что есть надежда даже тогда, когда всё кажется конченым — как у Гретхен в тюрьме.

3

И вот теперь, спустя столько лет, я вдруг понял, что всё это время во мне работала одна и та же машина. Тетрадка со стихами Матусовского, чёрная книга «Мифы и легенды Древней Греции», которую читал отец и которая пахла морем, «Фауст», прочитанный в седьмом классе, — всё это не просто пролетело мимо. Всё это оседало, врастало, переплеталось. Как мозаика, которая собиралась десятилетиями.

Потому что, если вглядеться:

— Матусовский в «С чего начинается Родина» выстроил лестницу: семья, община, страна, человечество. Четыре круга, по которым человек поднимается к себе настоящему.

— Геракл, которому отец читал на ночь, показал мне другую лестницу: 12 подвигов — это 12 узлов, через которые надо пройти, чтобы собрать личность заново, когда внутри пустота и вина.

— А Гёте добавил третье измерение: глубину. Он показал, что в каждом узле есть не просто «победил — молодец», а разрыв, щель, момент, где ты либо рассыпаешься, либо собираешься — как Гретхен.

И тогда всё сложилось.

Лестница Родины проходит через 12 подвигов Геракла. Каждый подвиг — это ступень. Но подниматься по ней надо с пониманием, что тебя будут рвать две силы: познаваемое (апостол) и непознаваемое (демон). И что главное в этом подъёме — не стать «беленьким» и не провалиться в чёрное, а удержать себя и вернуться целым.

4

Эту книгу я писал долго. Она пережила несколько версий, пока не нашла свой скелет. И теперь я отдаю её вам не как учебник по мифологии и не как психологический тренинг. Я отдаю её как исповедь.

Потому что сам проходил через эти узлы. Сам душил своего льва, сам прижигал головы гидры, сам застревал под чужим небом, сам спускался в Аид и не всегда знал, выйду ли обратно. И отец, которого уже нет, всё это время был со мной — в той чёрной книжке, в её запахе моря, в шуме вёсел и звоне мечей, в своём голосе, который читал мне про Геракла, сам ещё не зная, что читает про нас обоих.

Я написал эту книгу для своей ойкумены. Для тех, кто уже стал ею. И для тех, кто станет. Потому что мы растем только в связи. Только возвращая ресурс туда, откуда пришли. Только оставаясь людьми для своих — где бы мы ни жили.

Мы пройдём 12 шагов. Медленно, вглядываясь в каждого зверя. В каждой главе будет миф, будет психология, будет линза Фауста и зеркало Гретхен. Будут вопросы, от которых хочется отмахнуться, и практики, которые кажутся слишком простыми. Но именно простое часто оказывается самым трудным.

Поехали. Первый подвиг ждёт.