Двенадцатое Первое сентября

Эпилог

Девочки, прошу прощения, что тянула с эпилогом. Почему так вышло, узнаете в конце! 

В первой половине года я наивно полагала, что моя жизнь катится кубарем, собирая по пути все крутые повороты и виражи. Ничего подобного! Тогда я плавно плыла по течению, покачиваясь на волнах. А вот сейчас неслась подобно болиду формулы один!

Подготовка к экзаменам переплеталась с репетициями последнего звонка. Годовые отчеты с выставлением оценок. А самые важные в жизни детей испытания с предстоящим выпускным.

С нетерпением мы ждали момента, когда последний листок единого государственного экзамена будет отправлен на проверку, с дверей школы снимут наклейки «Опечатано», и все вздохнут полной грудью.

– Даже не верится, что мы дожили до этого момента, – бормотала я, лежа на груди у Никиты.

– Мои последние воспоминания остались в апреле. А потом бдыщ, и середина июня. И наши дети уже совсем не дети.

– Пока аттестаты лежат в школе, они дети, – резюмировала я.

С Никитой мы практически жили вместе. Я по-прежнему платила за квартиру вместе с Луизой, да и большинство моих вещей было там, но ночевала на прежнем месте я максимум раз в неделю.

Больше времени проводила у своего парня, а в летний отпуск и вовсе планировала переехать к нему по недавно озвученному приглашению.

В общем, жизнь двух учителей текла своим чередом, уступая место то романтике, то рабочим вопросам.

А на днях помимо всего прочего была запланирована генеральная репетиция выпускного вечера. Все танцы, песни, пляски, торжественные речи и хвалебные оды.

Само собой, мы отправлялись на нее вместе с Никитой.

– Кирилл написал, что все-таки станцует с Надей, – сказал мужчина, садясь в машину. Он взял на себя ответственность за самую трепетную часть выпускного – вальс. Так что теперь его целиком и полностью поглотила любовная драма одиннадцатиклассников, то и дело мешающая проведению мероприятия.

– По-моему они ссорятся и мирятся чаще, чем я успеваю об этом узнать.

– Молодые, – хмыкнул Никита и поцеловал меня.

Я невольно улыбнулась, завидуя самой себе и нашим отношениям.

За полгода мы ни разу не поругались. Вот правда. Если и были какие-то разногласия, то они решались спокойными разговорами и нахождением компромисса.

Я удивлялась самой себе, потому что по натуре была вспыльчивой и взбалмошной, но рядом со спокойным Никитой не могла и голоса повысить.

Зато отношениям моего младшего братца завидовать не приходилось. То и дело он ругался со своей пассией в пух и прах, заявляя, что больше никаких девушек. А на следующий день их снова видели в коридорах школы, держащихся за ручки.

– Наверное, в школьные годы наши отношения были бы такими же. Это сейчас пришла какая-то мудрость, рассудительность, осознание ценностей. А им только предстоит это познать. К тому же они нервничают из-за экзаменов.

– Им-то чего нервничать? Оба почти на максимум все написали, – удивилась я словам Никиты.

– А ты не знаешь? Надя собралась поступать в Москву.

– Ох… Вот же сердечная драма. Подожди, а ты откуда знаешь?

– Кирилл рассказал.

Вот же братец предатель! Родной сестре значит фигушки, а не подробности, а вот англичанину душу нараспашку. Ничего, я ему это еще припомню…

Но о желаемой мести я забыла, как только мы вошли в зал, где должна была проходить главная репетиция.

Целых полтора часа я старательно следила за репликами, за последовательностью музыкальных композиций, таймингом и прочими мелочами, которые должны были быть отточены идеально.

Выдохнула только на последних минутах, завершающихся красивым вальсом.

Я не успела восхититься грацией своих учеников и талантом хореографа, как в зале погас свет.

Растерянно осмотревшись по сторонам в поисках неполадки, я наткнулась лишь на одного из учеников, который выключил люстры и сейчас включал в розетку искусственное освещение, подготовленное для выпускного.

Зал озарило приятное мерцание голубых огоньков. Вальсирующие пары разошлись по сцене, образовав своеобразный живой коридор, и в центре появился Никита.

– А что происходит? – уточнила я из зала, пытаясь найти в сценарии речь своего коллеги в этом месте.

– Поль, у нас у всех есть, что сказать тебе.

Первым в руки микрофон взял Кирилл и, глядя мне в глаза, сказал:

– Полин, для меня ты больше, чем учитель. Ты моя любимая старшая сестра, которая всегда будет маленькой девочкой, ты пример для подражания и самый главный наставник. Я безмерно счастлив быть твоим братом.

Один за другим выпускники говорили мне добрые слова, от которых на глаза навернулись слезы еще в первую минуту.

Я старалась не рыдать, но это выходило плохо, когда раз от раза я слышала благодарности и слова восхищения.

Наконец, когда последний ученик сказал свое, микрофон вернулся Никите.