Дверь

Дверь

— Ты очень странно себя ведешь, — сказала Ханна, вешая сумку на крючок у двери.

Уильям Корт, недавно разлепивший глаза после бессонной ночи, громко сглотнул, тут же пожалев об этом, и отодвинулся в сторону, пропуская жену в дом.

— Снова пил всю ночь? — брезгливо скривив губы, бросила Ханна, цокая каблуками по паркету в сторону кухни.

— Я... Э-э-э... Как ты...

Но Ханна, по всей видимости, не ждала ответа. Пока он собирался с мыслями, из кухни раздалось возмущенное бормотанье вперемешку со звоном пустых бутылок. Уилл потер глаза и похлопал себя по щекам, прежде чем направиться за женой. Ханна, наморщив нос, с остервенением скидывала в мусорную корзину пластиковые контейнеры с засохшими остатками его готовых ужинов, упаковку от снэков и бутылки.

— Меня не было всего месяц, а ты успел превратить наш дом в свинарник, — сквозь зубы шипела жена, не поворачивая головы в его сторону.

Уильям снова протёр глаза и, схватив ближайшую к нему початую бутылку виски, сделал большой глоток.

Ханна с размаху швырнула корзину на пол, так, что весь мусор покатился к его ногам, опустилась на стул и заплакала.

Уилл отставил бутылку, подошел к жене, и опустился перед ней на колени, не решаясь коснуться её рук.

— Ты правда вернулась, Хани, ты снова здесь! Но...

Ханна шмыгнула носом и посмотрела ему в глаза.

— Я устала, Уилли, — он еле расслышал её слова. — Я так устала. Не уверена, что вернусь в следующий раз, слышишь? Не уверена, что захочу.

Уилл, наконец, решился взять её ладони в свои, и, почувствовав их тепло, судорожно вздохнул, и принялся покрывать поцелуями каждый пальчик.

— Нет, не говори так, Хани! Ты вернулась, родная, ты вернулась! Я не знаю как, но я так рад, и боюсь, что это только сон... — бормотал он, всхлипывая и размазывая слезы по глазам.

— Уилли, глупый, я не могу тебя бросить, ты же знаешь, — Хани потерлась кончиком носа о его щеку, потянулась с поцелуем, но остановилась. — Уильям Корт, вам срочно нужно в душ!

Уилл улыбнулся, снова поцеловал ее руки и встал.

— Да, Хани, уже иду!

* * *

Ханны не стало сорок дней назад, всего через две недели, как они переехали в новый дом, о котором она столько мечтала. Уилл почти не помнил, как прожил этот месяц. В памяти отложились только похороны. Он стоял над раскрытой могилой, смотрел на лакированный гроб и вздрагивал каждый раз, когда комок земли падал на крышку. Глаза были сухими, а внутри разрасталась другая могила, в которой исчезала вся его прежняя жизнь, все надежды на будущее, все, что они с женой не успели сделать вместе.

После похорон он купил первую бутылку виски, осушил её до полуночи и отключился. Ему не снились сны, по ту сторону была одна чернота, в которой не надо было думать и не было больно. Ему понравилось и утром, не умывшись и не переодевшись, он отправился в магазин за очередной порцией забвенья.

Всё изменилось через тридцать девять дней после смерти Ханны. Впервые за много дней Уилл проснулся с ясной головой. За окном светило солнце, зеленела трава и пели птицы, а в доме было мрачно и пусто. Нераспакованные коробки всё еще стояли по углам и в коридоре, пыль поднималась в воздух и плясала в солнечных лучах, пока Уилл бродил по дому в поисках новой бутылки.

Что заставило его заглянуть в комнату, которую Ханна готовила для своей мастерской, он и сам не понял. Он не заходил сюда с того страшного дня, когда нашёл там Ханну. Она лежала перед старинным шкафом, оставшемся от прежних хозяев, раскинув руки в стороны, и застывшим взглядом смотрела прямо на него.

Врачи уже ничего не могли сделать, тромб — объяснили ему, со всяким может случится, не повезло. А Уилл всё смотрел на шкаф, наполовину отодвинутый от стены, и думал, почему Ханна не позвала его на помощь? Может тогда она осталась бы жива?

Сейчас шкаф находился в том же положении, одна часть выступала вперед, а позади сгущалась тень, скрывая часть стены. На полу лежали коробки, которые Ханна не успела разобрать, швейная машинка стояла на столе у окна, он сам принес ее туда вечность назад. Безголовый и безрукий манекен, который Ханна звала Дорис, показался Уиллу поникшим, словно тоже скучал по хозяйке.

Уилл провел кончиками пальцев по черному сукну, обтягивавшему фигуру, и вздрогнул, когда дверца шкафа внезапно открылась.

Обернувшись на скрип, Уилл увидел, что внутри шкафа нет задней стенки. Это было странно, потому что он точно помнил, раньше она там была. Наверное Ханна сняла ее, только зачем?

Он подошел ближе и заглянул внутрь. Там, где должна была быть деревянная стенка, теперь виднелась стена, в которой была дверь.

Уилл поморгал, надеясь, что ему кажется, но дверь никуда не исчезла. Напротив, свет из щелей в рассохшейся древесине будто стал ярче.

— Что за черт, — Уилл залез в шкаф, чтобы рассмотреть дверь поближе, и заглянул в щель. Там, где по его расчетам должен был находиться сад, сейчас стоял дом, такой же, как тот, в котором Уилл сейчас находился. Только вместо двери, через которую смотрел Уилл, была стена.

— Что это такое? — Уилл всматривался в странный дом, находя всё больше сходства со своим, пока не заметил движение в одном из окон. Занавеска отодвинулась и Уилл увидел Ханну.

Не веря своим глазам, он примкнул к щели и закричал:

— Ханна!

Жена вздрогнула и в тот же миг стало темно. Щель, а вместе с ней и дверь, превратились в глухую стену.

— Нет-нет-нет, — зачастил Уилл, шаря по шершавой поверхности пальцами, — Верните! Пожалуйста!

Но стена оставалась прежней, без единой выемки или намека на дверь.

Уилл вылез из шкафа и с трудом отодвинул его в сторону, освобождая стену целиком. Он продолжал щупать её, миллиметр за миллиметром, а потом замолотил по ней кулаками.

— Верните! — орал он, — Ханна! Вернись, прошу тебя!

Он не знал, сколько просидел там, пялясь в стену и пытаясь убедить себя, что ему всё привиделось. На улице уже стемнело, когда он вышел из дома и направился в ближайший магазин за выпивкой. А утром: