Двери в беседках, вампиры и монстр из торшера

Часть 2 Лагерь

5

Я никогда не рассказывала эту историю вслух. Всегда писала лишь в дневнике. После истории в садике я переехала в другую квартиру. Там и пошла в школу. С Настей и Витей больше не виделась.

Мама с папой больше странно себя не вели. Зато я узнала, что родители Кирилла после его смерти совершили парное самоубийство, но почему-то не умерли (не спрашивайте, я не знаю).

Монстр, который приходил ко мне, больше не появлялся. Я списала это на переезд, либо на смерть Кирилла. С его смертью будто все закончилось. Все ужасы и мистика детства тогда испарились в один миг. Я была счастлива.

Но со временем мне стало интересно, что же тогда произошло со всеми нами. Конечно, сначала я все списала на мое разыгравшееся воображение, но вскоре начала замечать странности, которые происходили у других знакомых. Я начала слышать разные истории с похожим поведением людей. Будто это была какая-то зараза, которой заражались люди. И в те года в садике она была в нас.

Я все еще помню тот страшный день, когда съели Кирилла. Да, просто его смерти им было недостаточно. Когда толпа детей столпилась над ним, они сели вокруг и начали хищно отрывать от него кусочки. Я не верила, что вижу это. Они растерзали его как дикие звери. Воспитательница тоже ела. Плакала и ела. А потом сошла с ума и ее увезли в больницу, она умерла через пару дней. В садик больше никто не ходил. Его закрыли. Сначала из-за смерти ребенка, а потом из-за эпидемии кори. Только это совсем не корь была, а что-то похуже. Что-то старое древнее, что заставляло людей странно себя вести и звереть.

Вероятно, что те заколоченные двери в беседках – проход в другие миры. Из них и выползали эти твари. И чтобы сдержать их, двери заколотили. Они стояли сами по себе пока поля и леса обрастали городом. Сначала там были дома крестьян, потом заводы, больница и следом детский сад. Всегда эти двери под что-то маскировали.

Я наткнулась на историю лагеря Буревестник, где произошли очень странные события. Я начала читать про это, но половина файлов была засекречена. Тогда я сама поехала туда. Мне были отлично понятны эти места, ведь я сама тоже много времени проводила в лагерях в детстве. Там было много историй – про Кирилла я правда никогда не рассказывала.

В Буревестнике я нашла только заросли и полуразрушенные домики. Там я наткнулась на название того, что происходило в моем детстве. Наконец я смогу дать этому название.

На стене одной из спален было написано – вампиры. Я бегом пробежалась по заброшенному лагерю и вернулась домой. Больше туда ехать совсем не хотелось.

Что за монстр ко мне приходил и что это были за львы я так и не узнала. Я часто списывала все это на больное воображение и фантазию. Но моя мама же точно была вампиром, я знала это!

6

- Лина, скажите пожалуйста, зачем вы убили своего друга?

- Он вампир. Я должна была остановить эпидемию.

- Вы понимаете, что несете чушь?

Заседание шло уже три часа. Лину никак не выпускали. Никто не мог поверить в ее детскую страшилку. Хотя история была не такая продуманная как обычно бывает у тех, кто метит в психичку, а не в тюрьму.

Лина говорила обрывисто, отрывками, не придавая значения складности. Просто говорила, что когда-то видела. Или то, что ей привиделось.

Она не знала было ли это правдой или вымыслом. Она лишь хотела, чтобы люди узнали правду о ней и о ее детстве.

Миллион раз за жизнь она думала, что ошибалась. Что и не было никаких вампиров и за торшером никто не стоял. Не превращалась мама в вампира, папа не исчезал. Все было так как должно быть в реальном нормальном мире: мама и папа на грани развода, безучастная бабушка, подруга в садике поссорилась из-за мальчика, мама пьет с другим мужчиной, потому что ей с ним веселее. Все это быт. Это абсолютно обыденно. Для любой семьи.

А Лина напридумывала себе дверей в беседках, вампиров, монстров из торшера. И за это теперь ломает себе жизнь. Не вампир ей жизнь сломал, а она сама, доверившись своему мозгу, своей психике. А она у нее всегда была не самая здоровая.

Родители часто ссорились, вот только детский мозг этого совсем не помнил и не воспринимал. Папа часто уходил из дома. Мама болтала с соседом. Их дети играли в одной песочнице, пока они пили пиво на лавке вместо работы. Папа один содержал семью. Ему было сложно, и он срывался. И как-то Лина ночью громко плакала, потому что боялась темноты. Не потому, что монстры, а потому что дети часто боятся неизведанного. Папа встал и подошел к Лине – шлепнул один раз. Но она навсегда этот шлепок запомнила. Раз и навсегда. Его уже было не исправить. Детский мозг создал монстра из отца.

Потом были звери, причудливые ниточки и боязнь темноты. Она боялась ночи. Ночью то папы не было то мамы. Ночью могло произойти все что угодно.

Лина не любила ночь. Это время, когда вокруг тишина и ты не знаешь, проснуться ли завтра родители еще вместе, или скажут ей – все развод. Она боялась их развода как огня. Она не хотела развода.

А что с садиком и заколоченными дверями? Они просто всегда были. Просто есть. У некоторых вещей просто нет великой истории и объяснения. Двери, вероятно, сделали просто так в беседках, чтобы можно было выходить из двух концов. А потом за ненадобностью заколотили один выход. К секретному миру вампиров они мало имели отношение.

Но смерть Кирилла? И то, что его съели? Это же Лине точно не привиделось. Такое маленький ребенок не сочинит.

Сочинит! Если будет с детства смотреть ужасы. Почему бы и нет? Дети как губка впитывают все что видят и говорят другие. Они пародируют героев в фильмах. Лина, например, узнав про далматинцев начала мечтать стать собакой. И ходила она часами на четвереньках по квартире, ела из миски с пола и заставляла мать после работы чесать ей за ушком.