Двое из легенды

Глава 3. Перемены

Утром, едва рассвело, Рейна разбудил отец. Вручил сверток с завтраком (вяленое мясо, лепешка и фляга с водой) и протянул серебряный котелок с лежащими в нем перчатками. — Сходи к Черному омуту за водой.

— Но мы же вчера собирались...

— Это срочно, — в голосе отца послышалась напряжение. Рейн вгляделся в его лицо, но оно оказалось совершенно непроницаемо. — Не теряй времени, иди заячьей тропой и хорошенько смотри под ноги.

— Что-то случилось?

— Иди, — и отец буквально вытолкнул его за пределы защиты.

Пришлось собраться, оставив расспросы на потом. Рейн знал, Запретный лес не прощает слабости, в этом он убедился на собственной шкуре, и, если бы не магия отца, этот урок оказался бы для него последним.

Рейн освободил руки: котелок — на ремень, завтрак — в карман. Осмотрелся и, внимательно глядя под ноги, ступил на еле заметную, петляющую в траве тропу — путь к Черному омуту был долог и небезопасен. Причину столь неожиданного поручения Рейн решил поискать во время перекуса, когда установит защиту и сможет думать без риска быть съеденным, зазевавшись, какой-нибудь лесной тварью, а пока ему и без этого было чем заняться.

Уже через два десятка шагов свободные руки пригодились — швырнув огненный шар в вылезшую на тропу гидру, Рейн дождался, пока та, шипя, уползет обратно, после чего перепрыгнул проклятое место и поспешил дальше.

Падали желтые листья, создавая иллюзию самого обычного леса, щебетали птицы, по земле стелился туман. На секунду остановившись, Рейн бросил еще один шар в заросли справа от тропы. По ушам полоснуло визгом, земля дрогнула, и все стихло. Рейн обошел кусты по широкой дуге и снова вышел на полоску утоптанного дерна.

Вскоре деревья начали редеть. Тропинка забралась на холм, поросший сочной зеленой травой, так и манящей прилечь и отдохнуть. Вот только Рейн знал, чего стоит улечься на эту смертельную зелень. Еще один шар, на этот раз полыхнувший белым, — и сквозь поляну пролегла выжженная полоса. Рейн промчался по ней со всех ног, чувствуя, как искрит воздух от новой, лезущей из земли растительности. Миновав поляну, оглянулся — серая полоса на глазах наливалась зеленью.

Отвернувшись, он торопливо зашагал прочь — до Черного омута далеко, а вернуться необходимо засветло. Он никогда не ночевал в Лесу в одиночку, только вместе с отцом. Но даже вместе с ним это было то еще удовольствие, и повторять его Рейн не хотел.

Туман появился внезапно — какой-то миг, и все ложбины и впадины уже утонули в ватно-белом киселе. Рейн замер, прикидывая, что выбрать: бежать, рискуя быть схваченным какой-нибудь затаившейся в белизне тварью, или залезть повыше и переждать. Понимая, что при втором варианте засветло домой не вернуться, он припустил со всех ног, уповая на везение.

Он летел вперед, не разбирая дороги, перепрыгивая через темнеющие пятна. Бежал, не переводя дыхания...

— Стоп! — послышался над ухом знакомый голос. И Рейн замер, так и не опустив ногу. — Назад на один шаг.

Рейн отступил назад и повернул голову — рядом стоял отец: рубаха в крови, а сквозь фигуру просвечивает растущая позади сосна, черная и замшелая.

— Забудь о Черном омуте, сын, — произнес призрак, слова его звоном отдались в голове.

— Нет, — прошептал Рейн, — этого не может быть. Это просто морок, — он огляделся в поисках дурман-травы или чего-то подобного. — Или это туман...

Белые клочья начали таять, обнажив совсем рядом яму с болотной гнилью — смертельную ловушку для зазевавшегося путника. Глядя на зияющую черноту, из которой поднимались пузыри, Рейн подумал, что мог бы уже быть мертв. Эта мысль его совершенно не тронула — в душе разлилось парализующее безразличие.

— Ты ведь жив, правда? Я просто во что-то вляпался? — произнес он, глядя на призрачную фигуру отца.

Иногда лес выкидывал такие фокусы и даже умудрялся отвечать (как выяснялось потом, отвечал вовсе не лес, а собственное сознание), и Рейн надеялся, что снова вляпался в одну из таких штучек. Уж лучше так, чем...

— Нет, Ранмар, это не морок, я действительно мертв, — ответил призрак, и на лице его отразилось сожаление.

— Я не Ранмар, — хватаясь за последнюю соломинку, произнес Рейн, — ты ошибся.

— Нет, сын мой. И это далеко не вся правда, которую тебе предстоит узнать. Время пришло. Я как мог старался оградить тебя от этого знания, но... — лицо его внезапно изменилось и, глядя поверх головы сына, призрак воскликнул: — Берегись!

Мгновенно обернувшись, Рейн выставил защиту, и обугленный скелет змееголова свалился к его ногам.

— Ты быстр, — улыбнулся призрак, — это радует. Значит, я все-таки смог тебя научить. А теперь идем, у нас мало времени, — и он отправился вперед.

— Куда ты? — спросил Рейн. — Наш дом в другой стороне.

— Забудь о доме. Тот, кто убил меня, теперь дожидается твоего возвращения.

— Но почему?

— Не трать время, сын. Идем. Я все объясню по дороге. Поверь, твое промедление может стоить другим людям жизни.

Рейн, едва шагнув за ним, остановился, провел ладонью над головой, ставя защиту, и сунул руки в карманы.