Двое из легенды

Глава 4. Пересечения

Остикус проснулся затемно и понял, что вчерашнее чувство тревоги никуда не делось. Вышел на крыльцо. Предрассветный сумрак начал редеть. Взгляд задержался на растущей возле дома березе, и беспокойство стало сильней — на голых ветвях расположилась стая ворон. За последние пятнадцать лет эти птицы ни разу не появлялись в деревне.

Остикус прислушался к миру — защита все еще была на месте, но что-то все-равно было не так.

Старейшина вернулся в дом и огляделся по сторонам. Скамья, стол, очаг… Когда на глаза попались сухие пучки трав, развешанные под потолком, решение нашлось.

Накинув теплый плащ, он вышел из дома и направился к избушке на окраине деревне. Жилище встретило его темными окнами — обитатели еще спали. Остикус постучал в оконную раму, через несколько секунд показалось сонное лицо женщины и тут же исчезло. Дверь открылась, и Остикус шагнул внутрь, в темноту, подсвеченную лампой в руке хозяйки.

Вскоре он вновь вышел на улицу, теперь уже не один, а вместе с Онере. На ходу застегивая шерстяную накидку, та зябко поежилась от утреннего морозца. Они двигались быстро, почти бегом, и вскоре, покинув деревню, оказались у зарослей ольховника, за которым начиналась еле заметная тропа. Отдав последние распоряжения, старик торопливо обнял Онере и махнул рукой — «поспеши». Та кивнула и пустилась в путь.

Старейшина тоже медлить не стал, развернулся и отправился назад, в деревню.

В это же самое время в сердце Запретного леса заклинание разорвало в клочья защитную сферу возле хижины. К счастью, Ос уже отослал сына подальше.

— Ну здравствуй, Ульрих, — на поляну шагнул мужчина в изумрудном плаще с вышитым силуэтом коршуна на груди.

— Кремкрих.

— Как видишь, я снова без приглашения, — незваный гость лучился самодовольством.

— Что тебе нужно?

— Твою душу, братец.

В Оса полетел огненный шар, столкнувшись с точно таким же, пущенным навстречу. Вспышка, взрыв, снова вспышка... Магия Запретного леса искрила от чужеродного вмешательства, пробуждая нежить и темных тварей. Те, что помельче, глубже забились в норы, те, что посильней, сползались к поляне, толпясь и пожирая друг друга.

— А ты все еще силен, — вытирая кровь, бегущую из царапины на лбу, произнес Кремкрих. Ос ответил новым ударом. — Старый прием, братец, — колдун отбил его, усмехаясь. — А теперь попробуй вот это, — и на бывшего короля обрушился поток сминающей силы, припечатывая к стволу растущего позади дуба.

Ос вскрикнул. Глаза его закатились...

Остикус почти подошел своему дому, когда защита над деревней исчезла.

* * *

Деревья на склоне росли плотно, но магии в них не было. Уворачиваясь от цепких ветвей, перепрыгивая через змеящиеся корни, Рейн мчался вниз, не отвлекаясь на оборону, полностью оправдывая значение имени, с которым прожил последние пятнадцать лет — «стремительный».

Шум битвы становился громче, запах гари усилился. Когда деревня полностью открылась взору, Рейн увидел объятые пламенем крыши крайних домов. Повинуясь инстинкту, нырнул вбок, под прикрытие сломанной сосны — неподалеку, на пятачке между деревьями гарцевали четверо всадников в черных плащах. «Стервятники», как называли в народе карателей Кремкриха, потому что там, где они появлялись, всегда воцарялась смерть.

Трое, свистя и улюлюкая, поддерживали криками товарища, который пытался втащить на лошадь брыкающуюся девчонку. Та сопротивлялась изо всех сил, что ужасно забавляло карателей. Наконец старший снисходительно произнес:

— Ладно, хватит дурака валять, хозяин ждать не любит. Грух, иди помоги. Двинь ей как следует и вяжи, и без того задержались.

— Да ладно, зато с подарком приедем, — ответил один из всадников, спешиваясь и снимая с пояса моток веревки. — Деревенские-то отбиваются. Может и не удастся никого схватить, а эта сама в руки прыгнула.

Он попытался подойти, и тут же, заорав, выругался, отскакивая назад — платье не помешало девчонке пнуть его в колено.

— А вдруг это парень переодетый? — произнес другой каратель, глядя на пленницу сальным взглядом. — Надо бы проверить. А то привезем хозяину пацана — тумаками не отделаемся.

Всем идея понравилась, и остальные тоже покинули седла.

Понимая, что последует дальше, Рейн выскочил из засады, запустил огненным шаром в того, кто держал девчонку, затем в его приятелей. Старший оказался не промах, отразив удар силовым щитом, впрочем, довольно слабеньким. Каратели, выхватив мечи, бросились на Рейна, и тот сделал первое, что пришло в голову — огрел их заклятьем ужаса. От воплей, накрывших поляну, зазвенело в ушах. Визжа и завывая, стервятники бросились кто куда.

Девчонку, как и было задумано, заклятье не задело. Не теряя времени на благодарность, она уже неслась к деревне, петляя меж стволами, словно заяц. Рейн бросился за ней.

Он догнал ее почти у самых домов, перед зарослями ольховника. Сбил с ног, прижал к земле и рявкнул:

— Имя!

Вопрос оказался на удивление глупым — Рейн понял это, увидев лицо девчонки вблизи. Он не помнил своей матери, но ее портрет в отцовском медальоне навсегда врезался в память. И сейчас девчонка с теми же чертами лица, с такими же светлыми волосами, только очень сердитая, смотрела на него, хмуря брови.