Двое из легенды

Глава 9. Тьма

Осенние звезды, холодные и яркие, были похожи на драгоценные камни, рассыпанные по черному бархату. Белая полоса Туманной дороги перечеркивала небосвод. Шумели ветви березы у дома Остикуса, словно кто-то высокий размахивал в темноте руками, не то предупреждая, не то гоня прочь. По земле тянуло прохладой, пахло прелой листвой.

Рейну не спалось. Новое место и вечная настороженность, давно ставшая частью его натуры, не давали сомкнуть глаз. Люди вокруг опасения не внушали, но уснуть в незнакомом месте не получалось. Жизнь в Запретном лесу научила его тому, что безопасное на вид в любой момент может вывернуться наизнанку и сожрать с потрохами.

Сейчас, глядя в небо, Рейн понял, что по-настоящему в своей жизни доверял только одному человеку — отцу. Вот только теперь его рядом не было, а доверять лишь самому себе, ни на кого не опираясь, было непривычно. Он знал, что справится с этим, переживет, научится, но чувство потери было слишком сильным, чтобы его не замечать. И не думать о том, что самого близкого человека больше нет. Чувствуя, как его снова захлестывает горе, Рейн напомнил себе, что теперь у него есть сестра (не помогло) и дед – старейшина лесного народа (тоже не особо подействовало), а потом вздохнул и сдался, понадеявшись на то, что со временем все же станет легче.

Вернувшись из Запретного леса в деревню, он выспросил у Остикуса всё, что тот знал о Кремкрихе. Сведений оказалось мало — старейшина нечасто бывал во дворце, но лучше мало чем ничего, поскольку знания самого Рейна не уходили дальше легенд. А вот информацией о плане королевского дворца, его входах и выходах, разжиться совсем не удалось. Остикус, как гость, всегда заходил в парадную дверь и по дворцу особо не разгуливал. У Рейна была идея, как проникнуть внутрь незамеченным, но рассказывать о ней он не стал, зная, что Остикусу она не понравится.

Разговор продлился за полночь. Рейн остался ночевать в доме Остикуса. Онере вначале убежала к матери, которую до постройки нового дома приютил родственник, а затем вернулась, потому что там и без нее было семеро по лавкам. Уйти решили на рассвете. Перед дорогой стоило хорошенько отдохнуть, но сон бежал. Поворочавшись с боку на бок, Рейн оделся и вышел на улицу.

Вначале, присев на крыльцо, бездумно смотрел на звезды, потом пошел проверить защиту — хоть какое-то полезное занятие.

В деревне царила темнота, все спали. Место, где проходила Ось, связанная с землей его кровью, Рейн смог бы найти с завязанными глазами — его тянуло туда, словно мотылька на огонь. И также как мотылек, он видел свет, столбом уходящий ввысь и там, вверху, распадающийся на отдельные лучи, которые, спускаясь, накрывали деревню куполом, невидимым постороннему взгляду. В отличие от мотылька, для Рейна этот свет был безвреден — он не мог опалить крыльев. Впрочем, крыльев у Рейна и не было.

Немного постояв в потоке сияния, он вернулся к дому.

На ступеньках, закутавшись в одеяло, сидела Онере.

— Так странно, — произнесла она, — вчера мы с Тере и Роно хотели пойти на рыбалку, жизнь была такой обыкновенной, даже скучной. А сегодня полдеревни сгорело, Тере отправился к предкам, Роно остался без братьев и отца, а я оказалась королевной из легенды и теперь собираюсь уйти из деревни.

— Беспокоишься за Лие?

— Если ты о нашем сгоревшем доме, то нет, лесной народ своих в беде не бросает. Ей-то уж точно в первую очередь дом построят. Беспокоюсь, что она за меня переживать будет.

— А почему в первую очередь? Потому что она твоя мать?

— Пф-ф, это не она — моя мать, а я — ее дочь. Сразу видно, что ты нездешний. Остикус, Лие и Трор — самые сильные Видящие в нашей деревне, остальные по сравнению с ними — младенцы. На них троих вся жизнь держится, им даже присматриваться не надо, вскользь глянули — и все понятно. Правда, каждому за свой дар пришлось чем-то пожертвовать. Остикус потерял жену и дочь. Лие не смогла найти мужа — мужчины ее боятся, потому что она каждого насквозь видит. Хотя она очень добрая и вообще замечательная, так что сами, дурни, виноваты. А Трор... ну, это его дело.

— А ты?

— Что я?

— У тебя сильный дар?

Онере пожала плечами.

— Еще не знаю. У нас испытание в восемнадцать, а до этого непонятно что у кого и как. Только не проси рассказать про испытания. Ты, может, мне и брат, но... сам понимаешь. Только если Остикус разрешит.

— Да я и не прошу, — Рейн пожал плечами. — И вообще, иди-ка ты спать, а то вставать рано.

— Да ладно, — Онере усмехнулась, — только не делай вид, что тебе не интересно.

— Не люблю лезть в чужие секреты, — ответил Рейн и исчез в доме. Гораздо больше его сейчас волновал завтрашний день.