Двое из легенды

Глава 20. Возвращение

Когда Рейн пришел в себя, то понял, что находится все в той же комнате, откуда ступил на тропу, за окном светло, а Онере исчезла.

Он попытался встать с кровати, но не смог — на него словно гири навесили, попытка пошевелиться ни к чему не привела. Мелькнула мысль: «Вот теперь меня можно схватить без сопротивления», — и исчезла, думать тоже было сложно. Все, на что хватило сил — это закрыть глаза и уснуть. Что он и сделал.

Когда Рейн проснулся, то почувствовал себя лучше. Полежал еще немного, затем осторожно сел, прислушиваясь к себе, а потом и встал. Подошел к окну и выглянул на улицу.

Белые хлопья, кружась, падали на землю. Двор и улица были накрыты белым покрывалом. «Сколько же меня не было? — подумал Рейн. Тем вечером, когда он ушел по тропе, снега не было и в помине. — Впрочем, — рассудил он, — вряд ли я отсутствовал долго. Комната оплачена на три дня, и, если в дверь не ломится недовольная хозяйка, значит, прошло меньше суток».

Гораздо больше его беспокоило отсутствие Онере. Куда та могла исчезнуть в незнакомом городе? Когда Рейн проверил содержимое своего мешка, подозрение переросло в уверенность — кинжал Кремкриха исчез.

Чертыхнувшись, он бросился прочь из комнаты.

Дорога его полностью повторяла маршрут Темной тропы. Тварей у виселицы он конечно же не увидел, однако теперь, когда знал, что те здесь, находиться на площади было еще неприятней.

С людьми вокруг происходило что-то странное. Приблизившись к группе торговцев, сгрудившихся возле своих повозок, Рейн прислушался к разговорам. И застыл, пораженный услышанным.

«Истинный король… Тело… Завтра в полдень... Больше надежды нет».

Первым желанием было броситься к замку и прорваться внутрь, чего бы это ни стоило. Делать этого он не стал. Вернувшись на постоялый двор, он протянул хозяйке серебряную монету, оставляя за собой комнату еще на трое суток, и торопливо поднялся наверх, на ходу вытаскивая из мешка уже знакомый черный корень.

Обломанный конец, на который в прошлый раз попала кровь, обуглился, и Рейн отломил его вместе с частью еще живой сердцевины. По комнате вновь поплыл тошнотворно-слащавый запах, вызывая тошноту, и новая порция крови вновь погрузила мир во тьму.

* * *

— Смотри-ка, а я и не ждал, — вновь раздался за спиной знакомый голос.

— Надо найти другой вход, — произнес Рейн, оборачиваясь.

В редеющей тьме фигура Второго была все также обманчиво-бесплотна, однако усмешка на лице читалась весьма явственно.

— А нету другого. Только один, и ты видел, кто его охраняет. — Второй передернулся. — Я к этой гадине больше не полезу.

— Мне нужно попасть в замок, — упрямо повторил Рейн. — Там моя сестра.

— О, да у нас есть сестра. Думаешь, это меняет дело?

— Да, — произнес Рейн, — меняет. И, понимая, что Второй по-прежнему не рвется в попутчики, добавил: — Если не хочешь, я пойду один, — после чего развернулся и двинулся во тьму.

— Эй, я же не сказал, что отказываюсь, — окликнул его Второй, догоняя. — Просто...

— Что «просто»? — Рейн остановился. — Струсил? Тебе-то чего бояться?

— А если я боюсь не за себя? Если тебя укокошат здесь, на сумрачной стороне, это будет очень паршиво.

— Для тебя?

— Для нас обоих.

— Думай о себе, мне без разницы.

— Вот именно. Как всегда.

Не выдержав его взгляда, Рейн отвернулся.

— Ты же сам понимаешь, почему ты остался здесь, — произнес он, глядя в пустоту. — Что я тогда мог сделать?

— Но сейчас ты пообещал.

— И сдержу слово.

— Хотел бы я знать, как ты собираешься это сделать, — второй усмехнулся. — Ладно, идем. Но я не уверен, что другой вход существует, потому что я о нем не слышал.

Замок по-прежнему выглядел неприступным, а Эльда все также охраняла вход, как показали поиски — единственный.

— Ну, и что дальше? — поинтересовался Второй.

— Мы отвлечем Эльду.

— Мне нравится твое «мы». Но она тебя убьет, пикнуть не успеешь.

— Зато она не убьет тебя.

— Ну да, мне-то уже терять нечего, — скрывать обиду Второй даже и не подумал.

— Вот именно, — ответил Рейн без всяких эмоций. — Ты ее отвлекаешь, а я забегаю внутрь. Она ведь туда войти не сможет?

— Не должна, — Второй посмотрел на него, склонив голову на бок. — Вот интересно, за кого ты больше печешься? За эту твою сестрицу, за отца или за себя? Хотя нет, за себя — это вряд ли. И даже, наверное, не за отца. Неужели девчонка смогла так на тебя повлиять, что ты настолько наплевал на свою жизнь. Помнится, когда ты удрал отсюда, оставив меня одного, жизнь была дорога тебе гораздо больше. Объясни, как такое произошло, и я, может быть, соглашусь на твое предложение. Ну же?