Двое из легенды

Глава 26. Прощание

— И что мы будем делать с этим? — спросил Рейн, крепко держа по-прежнему сопротивляющуюся душу Кремкриха.

— Разорвать бы его на кусочки, — мстительно произнесла Элеонна, — за все, что он сделал.

— Ну-ну, милая, — улыбнулся Ульрих. При виде этой улыбки душа Кремкриха пронзительно взвыла.

— А что, неплохая идея, — поддержал матушку Рейн, предсказуемо получив в ответ новый вопль ужаса.

— Думаю, всем нам приятней было бы задать ему жару. Но правильней будет, если мы заберем его с собой, на высший суд.

Душа Кремкриха снова взвыла, на этот раз обреченно.

И тут отец, от которого Рейн успел навидаться много чудес, вновь его удивил. Перехватив дергающуюся душу покрепче, он крикнул: «Отпускайте!», а затем скомкал ее, словно лист бумаги, утрамбовав до шарика величиной с кулак, и сунул в карман.

— Так будет надежней, а теперь пойдемте, время прощаться.

Когда они выходили из комнаты, Рейн заметил, что зеленое сияние угасает.

Второй и Онере ждали в коридоре. Едва завидев их, Онере бросилась навстречу.

— Все в порядке, — произнес Ульрих. — Душа Кремкриха надежно упакована и готова отправиться в путь, — он похлопал себя по оттопыренному карману.

Онере непонимающе перевела взгляд с отца на брата, и Рейн кивнул.

— Он и не на такое способен.

Они стояли друг напротив друга, дети и родители, вся семья, включая Второго, так неожиданно ставшего ее частью. И каждый понимал, что настала пора прощаться.

Онере, глядя на призрачные силуэты, чувствовала, как душу наполняет скорбь. Еще недавно она не знала своих настоящих родителей, даже и не догадывалась, что они у нее когда-то были. И о брате тоже не знала, но, когда в ее жизни появился Рейн, ей показалось, это навечно. А теперь уходит и он. Онере посмотрела на его двойника, так похожего на Рейна внешне, но совершенно другого внутренне, и не могла понять, что происходит, почему сейчас рядом с нею он, а не Рейн. И еще больше не понимала, что теперь со всем этим делать.

Рейн смотрел на Онере и Второго, зная, что такой вариант был возможен с самого начала, просто тогда он не хотел в него верить. Сожаления не было, только горечь и пустота. Дело сделано, цель достигнута, будущее настало. Упало как пыльный занавес на неприкрытую голову. И все, что можно теперь с этим сделать — уйти, оставив мир живым, а самому вернуться туда, где ему и место.

Он посмотрел на Второго и подумал, что, возможно, отец, разделив живое и мертвое, просто их перепутал — и это ему, Рейну, стоило остаться на сумрачной стороне, а Второму отправиться в мир живых. Потому что в том с самого начала жажда жизни была сильней. И вот теперь справедливость восторжествовала.

— Пора прощаться, — произнес отец, перебивая его мысли. Взгляд Ульриха остановился на Онере и Втором. — Оставайтесь с миром и заботьтесь друг о друге, как только можете.

Второй вопросительно взглянул на Рейна. Привыкший к сумрачной стороне и вечному ожиданию, он понятия не имел, что делать дальше. Мир, в котором он сейчас находился, всегда был недосягаем, он свыкся с этой мыслью, как и с тем, что вторая половина души больше не ступит на темную тропу, и они никогда не увидятся.

Но Рейн вернулся, а сейчас и сам он, бывший некогда тенью, сущностью, сотворенной на сумрачной стороне, обрел настоящее тело и пришел в мир живых (чего он больше всего хотел и во что не верил). Вот только Рейн это все потерял, заняв его место. Они снова оказались по разные стороны черты, отделяющей жизнь и смерть. Как изменить это дурацкое обстоятельство, Второй не знал.

Он растерянно смотрел на Рейна, но тот молчал.

— Нам пора, — произнес Ульрих, беря Элеонну за руку. Та кивнула.

— Мне с вами? — спросил Рейн, словно переступая невидимую преграду.

Ульрих покачал головой.

— Нет, сын мой, у тебя другой путь.

Других объяснений Рейну не потребовалось. Мир, который он привык считать своим, тускнел и таял... Скоро его не станет совсем, потому что время действительно пришло.

Рейн поймал тоскливый взгляд Онере. Та смотрела на него, как на что-то, уже ускользающее из виду.

— Прощай, — произнес Рейн.

— Увидимся, — ответила сестра, но Рейн почувствовал, что это скорее желание, чем уверенность.

Он посмотрел на Второго. Вид у того был потерянный.

— Живи, — произнес Рейн, глядя ему в лицо. — Это твой мир.

— Я вытащу тебя оттуда, не сомневайся!

Рейн махнул рукой на прощанье, кивнул родителям и отправился назад, к лестнице, которую все еще видел перед собой, и которая становилась с каждым мгновеньем более реальной, чем его родной привычный мир, отступающий вдаль и покрывающийся дымкой.

* * *

Путь вниз занял гораздо больше времени, чем подъем. Рейн не торопился. Зачем, когда у тебя в запасе целая вечность?

Бездумно переставляя ноги, он достиг конца пути, снова оказавшись на площадке перед открытой дверью. С той стороны на него, сверкая глазами, смотрела Эльда.