Двое из легенды

Глава 42. Остикус

— Вовсе нет, ваша история не кажется мне странной, — произнес Остикус-старший. Младший в это время, наевшись и напившись, играл со своей сестренкой, сидя на шкуре у очага. Малютка Тилли, лопоча что-то непонятно-радостное, размахивала тряпичной куклой. — Я был на сумрачной стороне. И другие оттуда тоже здесь бывали.

— Кто-то из их отдал меч, — догадался Рейн.

Старейшина кивнул.

— Двое ребят вашего возраста. Они оставили его в качестве благодарности. И поставили защиту.

Рейн и Второй переглянулись.

— Ваши знакомые?

— Скорее родственники.

— Тогда понятно, почему защита крови вас пропустила. Значит, в вас, как и в них, тоже течет кровь лесного народа. И чего же хотите вы? Славы, бессмертия или денег?

Рейн и Второй переглянулись.

— А они этого хотели? — спросил Второй.

— Все этого хотят так или иначе. Вот тебе, к примеру, он посмотрел на Рейна, — бессмертие не помешало бы.

Поднявшись, он достал с полки флакон и плеснул в кружку Рейна темно-рубиновой жидкости. — Выпей, поможет. Бессмертия не гарантирую, но яд нейтрализует. И рана твоя затянется.

Рейн сделал глоток и тут же поперхнулся от горечи и резкого вкуса.

— Лучше не торопись. Потихоньку, маленькими глотками, — посоветовал Остикус. — А теперь давайте, рассказывайте, чем я на самом деле могу вам помочь. Впрочем, я, кажется, и так знаю.

* * *

Догадка Остикуса оказалась верной — как и те, прежние, эти тоже умудрились пережить разделение. Разделенная душа — кто бы мог подумать, что ее половинки будут так стремиться друг к другу. Свет и тьма. Живое и мертвое. Противоположности, исключающие друг друга.

В каком-то смысле он и сам пережил подобное. Много раз его душа разрывалась на части: вначале умер брат-близнец. Потом на сумрачной стороне погибла любимая сестренка. Затем жена покинула его при рождении Тилли. Позже сбежал с друзьями сын (Остикус был уверен, что тот мертв, а когда сын вернулся, вначале не поверил глазам).

Перед этим в деревню явились те мальчишки с мечом. И со странной историей о другом мире, в котором он, Остикус, приходился им дедом, а крошка Тилли была их матерью. Их сходство с лесным народом, да и с самим Остикусом, говорило само за себя — не поверить было невозможно. Ос-младший слушал их, раскрыв рот и, когда он исчез, Остикус был уверен, что тот отправился в сумрак. Поиски ничего не дали, пришлось вернуться ни с чем.

В мире пришельцев у Остикуса не было сына, и он был уверен, что пропажа первенца — это судьба, поскольку во всех мирах должно быть равновесие. Неугомонный Ос всегда «стоял над пропастью». И в результате в нее свалился. Это выглядело закономерно, и Остикус почти смирился, но его ребенка вернули домой.

Остикус понял, что оказался на перекрестке чужих дорог и должен помочь тем, кто об этом просит.

Вопрос в другом — захотят ли нынешние гости принять его помощь.

— Кто из вас забрал смерть? — спросил он.

— Я, — ответил один из парней и посмотрел на своего спутника, по-прежнему сжимавшего в руках кружку.

Остикус достал охотничий нож, снова уселся за стол и, обведя взглядом насторожившихся гостей, произнес:

— Я знаю только один способ исправить ситуацию. Неприятный, но действенный. Но чтобы его применить, мне нужно согласие вас обоих. Вы должны понимать, на что идете.

* * *

Много слов, чтобы объяснить суть дела, Остикусу не понадобилось. Как и Рейну, чтобы озвучить свой ответ:

— Нет!

После чего Рейн мрачно посмотрел на Второго. «Только попробуй согласиться!»

Тот счел за лучшее промолчать. «Да я бы жизнь за него отдал, если бы это помогло», — выплыла из памяти фраза, случайно услышанная Рейном. Именно это Остикус и предложил — по его мнению смерть мертвой половины души должна была соединить разделенное.

— Те двое, которые были до нас… Они на это согласились? — спросил Рейн, с трудом сдерживая гнев. Его трясло от мысли о том, что Второй вот так запросто готов расстаться с собственной жизнью.

Усмехнувшись, Остикус покачал головой.

— Нет, не согласились. Один из них отреагировал также, как и ты, а второй — как он, — Остикус указал на Второго. — Не злись, я не желаю вам зла. И если бы знал другой способ, то никогда бы не предложил этот.

— Старик лукавит, — произнес Ульрих, все это время сидящий на скамье рядом с Рейном. — Просто не хочет говорить.

— Увы, нет, — ответил Остикус, разводя руками. — Если бы только я знал...

— Ты меня видишь? — удивился Ульрих.

Остикус кивнул.

— Конечно. Я ждал, когда же мой гость представится.

К удивлению Рейна, отец смутился и, слегка склонив голову, произнес:

— Я Ульрих, их отец.

— Очень приятно, — Остикус улыбнулся. — Так вот так будет выглядеть муж моей Тилли, — он перевел взгляд на своих детей, которые, наигравшись, спали в обнимку, убаюканные теплом очага. Затем вновь посмотрел на Ульриха. — Не знал, что призраки тоже способны перемещаться по мирам.