Двое как один

Часть 4

Эдвард торопливо берёт меня за левую руку, и я умолкаю на полуслове. В прикосновении есть мягкость, но не робость. Он обхватывает мои плечи, безмолвно побуждая смотреть на него. При всей смешанности испытываемых эмоций для меня это преимущественно сладостный миг.
– Нет у меня планов.
– Тогда я сказала тебе то же самое.
– Но, уверен, у тебя это просто вырвалось.
– Так и было, – подтверждаю я и задумываюсь о том, как Эдвард будет добираться до дома, и далеко ли до него от меня. Ни у кого из нас в своё время не было машины. Мне она без надобности и сейчас, хотя я могу приобрести её в любой момент, учитывая наличие прав. – Мне вызвать тебе такси? Или ты…
– У меня автомобиль внизу. На парковке. Хочешь посмотреть?
– Да, – я мгновенно загораюсь этой мыслью. – Только возьму ключи.
Мы спускаемся вниз и выходим из подъезда. Я иду за Эдвардом, пока он не замедляет шаг около дорожного указателя, разрешающего парковку с шести вечера и до десяти утра без всяких ограничений по времени.
– Вот, это мой.
Передо мной автомобиль серебристого-серого цвета. Эмблема на капоте кажется знакомой, вероятно, от того, что я наверняка видела модели этой марки на улицах.
– Как называется?
– Тойота камри, – и вот так я понимаю, что если и не обращала внимания на подобные машины вживую, то слышала про них от Эдварда, прежде любившего листать автомобильные журналы. Ещё до окончания университета однажды после секса он слишком скоро покинул кровать, но вернулся обратно через считанные мгновения со свежим номером, раскрытым на странице с рекламой. Я не хотела ни во что вникать, наполненная негой и удовольствием, но всё же открыла глаза, лёжа на животе. Там была напечатано изображение машины и название. Эдвард мечтательно произнёс, что если и покупать когда-нибудь личный транспорт, то именно её, красивую и безопасную. И очевидно, что ему удалось к этому прийти, каким бы невероятным на тот момент мне это не казалось. Я чувствую всеобъемлющую радость за него.
– Она такая… выразительная. Садись за руль. Я хочу посмотреть, как ты выглядишь внутри.
Усмехаясь, Эдвард забирается в салон, как только нажимает на кнопку на брелоке, в ходе чего фары мигают серебристыми лампочками. Водительская дверь остаётся открытой, и я провожу рукой по её внутренней поверхности и кожаной обивке сбоку подголовника. Сейчас она прохладная на ощупь, но наверняка в особо жаркую погоду всё иначе.
– Ну... как тебе? Что думаешь?
– Она тебе идёт. Ты её так хотел, – просто говорю я, что явно удивляет его, а может, и шокирует. В подобные моменты в прошлом выражение его лица всегда становилось немного отсутствующим. И сейчас я вижу то же самое.
– Ты не забыла?
– Нет. Давно приобрёл?
– Не особо. Только полгода как. Уже после... Джессики. Прокатимся на выходных? – выбираясь на улицу, он обнимает меня прикосновениями к бокам. Я благодарна за смену темы. Мне не сильно хочется знать про их семейную жизнь или обстоятельства развода.
– Может быть. Тебе далеко ехать?
– Примерно полчаса. Я живу у библиотеки.
– Напишешь мне из дома?
– Да, – небольшой кивок, и Эдвард склоняется ко мне с настойчивым поцелуем и дразняще проводит рукой вверх вдоль изгиба моего позвоночника. Мы целуемся, пока лёгкие словно не начинают гореть, а потом просто стоим у машины какое-то время прежде, чем Каллен, помедлив ещё немного, уже сидя за рулём, уезжает. Я возвращаюсь в квартиру, где Мейси ждёт меня прямо у двери.
– Привет, девочка. Ты чего тут? Испугалась, что я не вернусь? – в ответ раздаётся стандартное мяуканье, и Мейси ступает за мной по направлению к гостиной. Мы располагаемся на диване, я с краю, а кошка между моей левой ногой и спинкой, и я поглаживаю шерсть, пока жду, когда Элис возьмёт трубку. Всё-таки мне нужно кое-что рассказать.
– Привет, подруга.
– Привет. Как самочувствие?
– Да всё нормально. По утрам уже почти не тошнит, – делится Элис, уже зная, что я не против слушать такие подробности. Поначалу её смущала мысль поведать мне что-то подобное, исходя из того, что я не беременна, и мне это наверняка не нужно, но продлилось соответствующее состояние не сильно долго. – А у тебя как дела? Есть что-нибудь новое?
– Вообще-то да. Сегодня вечером кое-что случилось, но ничего страшного, – поспешно добавляю я, помня, что будущим мамам нервничать нежелательно, и решаюсь просто озвучить главное. – Ко мне приходил Эдвард. Он... развёлся, Элис.
– Постой, здесь телевизор. Не уверена, что расслышала тебя верно. Сейчас выйду на кухню. А вот теперь повтори.
– Эдвард развёлся, и мы решили попробовать снова.
– Это... внезапно, – с узнаваемой мною задумчивостью молвит Элис, когда я уже собираюсь спросить, здесь ли она всё ещё, или что-то случилось со связью. – Я, признаться, в шоке. Но, наверное, я чувствовала, что всё может так сложиться.
– Что он разведётся?
– Это ведь не редкость. Люди разводятся, даже если за плечами десятилетия брака и дети. Так что теперь? Он ушёл? – выдохнув, заботливо спрашивает Элис.
Я рассказываю всё, как есть. Совсем всё. Она молчит и просто слушает. Не перебивая и не останавливая меня. И говорит, лишь когда убеждается, что я закончила.
– Значит, Мейси, в отличие от хозяйки, ещё в него не влюблена?
– О, очень смешно.
– Это ведь действительно забавно. А что с... Джейком?
– Эдвард знает, – Мейси будто понимает, что речь идёт о ней и о постороннем для неё мужчине, и, что называется, навостряет уши. Она ещё и встаёт, чтобы, видимо, лучше слышать. Вот же дурочка.
– И как он воспринял то, что сейчас ты могла бы быть чьей-то невестой?
– Спокойно, Элис.
Мы разговариваем ещё немного, но уже ни о чём значительном, заканчивая взаимными пожеланиями спокойной ночи. Я иду в душ, и всё время, что я скрыта за шторкой, сегодня Мейси проводит в комнате вместе со мной, сидя снаружи ванны. Такое бывает не всегда, но часто. Я даже привыкла не закрывать дверь. Потому что в первый год жизни Мейси случалось такое, что она начинала нервно мяукать, стоило мне запереться в ванной. Приходилось вылезать и открывать, чтобы воцарилась тишина.
Когда я подхожу к телефону, закончив со всеми процедурами, там уже отображается сообщение от Эдварда. Короткое и по существу, но вызывающее улыбку у меня на лице.
Я доехал благополучно. Напишу завтра. Добрых снов.
Буду ждать. Доброй ночи и тебе.
Мы переписываемся фактически весь следующий день. О коллегах друг друга, о виде из окна офиса, о том, куда идём на ланч и что едим, и я даже прикрепляю фото своего блюда, и о времени, когда я точно буду дома, и не хочу ли я побыть немного одна. Я отвечаю, что не хочу, и Эдвард приезжает ровно в семь. Мне становится несколько волнительно из-за того, что я сама же и предложила, ещё за ужином, не в последнюю очередь ввиду пришедшей мысли о том, каково будет снова просто спать в одной кровати, но Эдвард тихо говорит про диван через какое-то время после начала случайного фильма.
– Хочешь, чтобы я постелила тебе здесь? Тебе будет неуютно... со мной?
– Неуютно, да, но не в том смысле, о каком ты думаешь. Мы ведь никуда не торопимся, – намекающим тоном поясняет он, и у меня окончательно проясняется в голове. Кажется, он о сексе. О том, что не хотел бы, чтобы мы так скоро..? – Но тебе необязательно быть так далеко. Иди сюда.
Я придвигаюсь к нему, опуская голову на твёрдое плечо под приятно пахнущей кондиционером для белья майке. Это так по-домашнему и как раньше, что, когда приходит время идти спать, моя кровать начинает казаться мне слишком большой, хотя она изначально двуспальная, но именно сегодня я ворочаюсь по ощущениям не один час прежде, чем всё-таки засыпаю. Всё, несомненно, из-за Эдварда в соседней комнате. Если бы не желание уважать его желания, я бы, наверное, не устояла перед тем, чтобы пойти в гостиную, и всё такое.
Совместные выходные проходят, словно мгновение. И в моём понимании они наполнены противоречивыми, неоднозначными ощущениями. Раньше я ненавидела проводить досуг, сидя в четырёх стенах, а теперь соглашаюсь покататься по ночному городу, лишь на ночь глядя, чтобы заодно купить где-нибудь вкусняшки. Это даже дико что ли... То, мне больше хочется пожевать что-то сладкое, чем по сути бесцельно тратить бензин в машине, хотя она даже не моя. Мы возвращаемся домой уже через час с небольшим, и Мейси шарахается прочь от двери, потому что я пропускаю Эдварда в квартиру первым. Потепление между ними не наблюдается ни на второй день, ни в течение следующей недели, когда Эдвард заезжает по вечерам лишь на пару часов, да и то не ежедневно. Если представить, что моя кошка похожа на меня, хотя она не знала Эдварда-подростка, то любви с первого взгляда у них уже не случилось. Мейси явно довольна, если Эдвард не появляется, расхаживая всюду вместо того, чтобы прятаться, хотя я ожидаю, что по выходным мы с ним теперь всегда будем вместе. Косвенно это подтверждается тем, что Эдвард оставил свою зубную щётку и вещи, в которых спал, но при этом, звоня ему в заключительный рабочий день недели, во избежание прошлых ошибок я говорю себе не ждать слишком многого.
– Привет. Ты ещё на работе?
– Привет, да. И сегодня не приеду. Мне нужно срочно закончить кое-какие подсчёты. Может быть, я и завтра просижу за ними большую часть дня. Извини.
– А ты не можешь заниматься ими у меня? Обещаю, что не буду отвлекать. Мы только поужинаем, и всё, – говорю я, проходя через вращающиеся двери на входе в офисное здание, где работаю. До метро тут пару кварталов, и расстояние между моим домом и ближайшей к нему станцией подземки тоже ненамного больше.
– Хорошо, я возьму бумаги с собой. Буду где-то часа через полтора. Заеду переодеться.
– Я как раз что-нибудь приготовлю.
Верная своему слову, после ужина я занимаю себя чтением книги, сидя на кухне с бокалом кофе и шоколадкой, тогда как Эдвард уходит в гостиную, где есть журнальный столик. Иногда до меня доносится шелест бумаг, а ещё пишущий звук карандаша или ручки, но в основном царит тишина. Посмотрев в какой-то момент на часы на микроволновке, я вижу, что время уже начало одиннадцатого вечера, и задумываюсь о том, чтобы ненавязчиво заглянуть в гостиную, как вдруг всю квартиру заполняет пронзительный визг Мейси. Я быстро иду в его направлении, но успеваю увидеть лишь то, как она пересекает прихожую и скрывается в спальне. Что ещё за чёрт?
– Эдвард, прости, что прерываю, но ты случайно не... – я осекаюсь на полуслове, увидев его понурый вид и несколько листов, что валяются на полу. Эдвард упирается локтями в колени и не сразу поднимает взгляд на меня. – Что-то случилось? Не сходятся цифры?
– Я толкнул Мейси.
– Что?
– Я столкнул Мейси с дивана. Она лезла в бумаги, и я... Клянусь, я просто хотел её отодвинуть, но, видимо, это было слишком сильно. Она упала вниз. На пол, – он смотрит на меня виновато, а потом встаёт и принимается собирать бумаги, – прости, я лучше поеду к себе.
– Поверить не могу, что слышу это, – не думая, произношу я. Достаточно лишь сиюминутной мысли про те же грабли во второй раз, и слова уже оказываются повисшими в воздухе. – И кому от этого лучше?
– Тебе. Ты перестанешь злиться на меня, и...
– Я не злюсь, – незначительно повышаю голос я, – мне неприятно, да, но я скорее расстроена, что расстроен из-за этого ты, а не злюсь. Это ведь не было намеренно.
Я подхожу к нему и мягко, но крепко обхватываю его со спины. Он необъяснимо напрягается из-за ощущения моих рук на своём животе, хотя это не останавливает меня от того, чтобы прислониться головой к твёрдой мужской спине.
– Белла, я... – странное предупреждение в бархатистом голосе чувствуется чужеродным и неискренним. Я уверенно веду руками к груди, представляя, как расстёгиваю рубашку или сначала выдёргиваю её из-за пояса джинсов, а потом Эдвард раздевает меня, более неспособный отрицать взаимное желание. В реальности он прикасается к моим запястьям, эффективно сдерживая их, и в силу нашей близости мною чётко различима скорость биения его сердца.
– Что ты? Не хочешь?
– Ты ведь знаешь, это не так. Я уже столько ночей думаю о тебе перед тем, как заснуть. Иногда это было даже... даже в браке.
Он поворачивается ко мне лицом и сумасшедше быстро накрывает мои губы пылким поцелуем, состоящим из нежности, собственничества и нетерпения. Я хватаюсь за материал мужской одежды почти яростно. Это больше не под запретом. Весь этот миг. От чувства, что отныне всё допустимо, фактически кружится голова. Подталкивая меня к дивану, Эдвард плотно обхватывает мою шею правой рукой, пока я вслепую вожусь с его рубашкой. Но с пуговицами моей блузки он расправляется быстрее. И при этом ни на секунду не перестаёт меня целовать. Упоительно. Многообещающе. Глубоко и ненасытно. А потом требовательное движение, притягивающее меня на колени. Наконец становится проще разобраться с одеждой, и всё сводится исключительно к прикосновениям повсюду, физическому контакту, учащённому дыханию, неповторимым эмоциям, эйфории и предвкушению большего.
Он погружается в меня мучительно медленно, самую малость грубо стискивая мою грудь. Его движения сладострастные, поцелуи пропитаны эротизмом, и я позволяю делать с собой всё, что только заблагорассудится, и дотрагиваться соответствующе. Удовольствие зарождается, кажется, ещё на кончиках пальцев, которые я переплетаю с пальцами Эдварда, когда он проникает в меня совсем неудержимо. Я подаюсь ему навстречу, утратив всякий контроль. Ещё несколько толчков, и нас захлёстывает взаимный экстаз. Сильный, пробирающий до нервных окончаний. Перед глазами всё вращается от потери чувства реальности, и единственное, что я остро ощущаю, это дрожь Эдварда внутри меня и его влажный лоб, к которому прижимаюсь головой. Ресницы на глазах Каллена подёргиваются прежде, чем он открывает глаза.
– Это было...
– Изумительно.
– Я бы сказал, что больше, чем просто изумительно, – чарующим голосом и с улыбкой произносит он, сладко и долго целуя меня. – Пойдём... пойдём в кровать?
– Да.
Этой ночью я сплю несколько чутко и, проснувшись в очередной раз, различаю мягкую шерсть около своего правого плеча между собой и Эдвардом. Мейси укладывается далеко не сразу. Я поворачиваюсь к ней, чтобы тихо погладить, и с удивлением обнаруживаю, что меня уже опередили. Но ещё более неожиданно то, как спокойно она дышит, невзирая на прикосновение Эдварда.
– Привет, – очень тихо заговаривает со мной он, – видимо, мы с ней всё-таки поладим.
– Кажется, она отходчивая.
Мы засыпаем, а когда я снова просыпаюсь, то нахожусь в кровати одна, а часы показывают почти девять утра. Странно, что я не слышала Мейси. Она ведь обычно ранняя пташка. Может уже в шесть требовательно мяукать и просить накормить её или поиграть. Но ответы на вопросы находятся сами собой при взгляде на кошку, свернувшуюся в клубок на коленях Эдварда. Он не выглядит не отдохнувшим, хотя после того, как я целую его, упоминает, что они встали где-то в семь, но справились без меня. Впрочем, почти тут же признаётся, что сам ещё не ел. Я лишь улыбаюсь и приступаю к приготовлению завтрака.
Дни идут своим чередом, образуя недели и месяцы. Я отмечаю День благодарения с Калленами, а прежде мы с Эдвардом на пару часов заезжаем к моим родителям. На тот момент наше воссоединение уже не является новостью в силу того, что я рассказала им, но они впервые видят его лицом к лицу спустя годы, и некоторая напряжённость визита так никуда и не девается. Подобное имеет место быть и у Карлайла с Эсми, и на обратном пути Эдвард сам заговаривает о времени, вероятно, необходимом всем, чтобы привыкнуть. Я киваю в согласии, пока он держит меня за руку, недолго управляя автомобилем одной рукой. По сравнению с нашими матерями и отцами с Элис и Джаспером ещё до того всё проходит на весьма оптимистичной ноте. Они обнимают Эдварда, когда ещё в сентябре приглашают нас в гости, и впоследствии я начинаю его как бы ревновать, узнав про регулярные звонки моей подруги напрямую ему. Это происходит ввиду его сообщения, что её очередной плановый осмотр не выявил никаких проблем, о чём в тот миг я ещё не была осведомлена. Но их дружба не злит меня. Хотя не скрою, что приятнее всего ни с кем им не делиться. Мы начинаем жить вместе в нашей прежней квартире между Рождеством и Новым годом. А примерно в середине января Элис устраивает бэби шауэр в присутствии родных с обеих сторон и нас, близких друзей. До родов остаётся меньше двух месяцев, но она активна в той же степени, в какой была и в отсутствие живота. Пока в назначенный вечер мы собираемся на праздник, Эдвард высказывает мнение, что, наверное, всепоглощающая усталость её так и не коснётся, но я едва слушаю его. Все мои мысли крутятся вокруг очень даже вероятной встречи с Джейком. Я подавила в себе потребность в расспросах, но Элис словно между делом как-то сказала мне, что он официально приглашён. Придёт ли он ради друга или воздержится из-за меня?
– Белла. Ты слышишь?
– Прости, задумалась, – я беру с комода пакет с одеждой для новорождённого и сертификат на семейную фотосессию после родов. Элис и Джаспер решили не узнавать, кто у них будет, и в качестве подарка мы с Эдвардом купили вещи универсальных расцветок.
– И о чём же?
Я поворачиваюсь лицом к нему, созерцая, как он застёгивает манжеты белой рубашки. Даже через ткань угадываются немного накаченные мышцы.
– На празднике наверняка будет... Джейк. Я не говорила, но он коллега и друг Джаспера.
Эдвард отводит взгляд от левой манжеты, и между нами возникает пронизывающий зрительный контакт. В ожидании реакции, будь то слова или действия, у меня очень сильно бьётся сердце.
– Твой... Тот, кто делал тебе предложение?
– Да, он.
– Не скажу, что буду рад так или иначе, видимо, познакомиться с ним, но мы все ведь взрослые люди, и в том, что я чувствую к тебе, для меня ничего не изменится, – успокаивающе и осмысленно заверяет он и проходится по моему телу восхищённым взором. – Ты прекрасно выглядишь.
– Ты тоже. Теперь мне ещё труднее не думать о минувшей ночи.
– Можем... можем повторить, когда вернёмся.
После многообещающего, красноречивого поцелуя мы всё же одеваемся и, проверив Мейси, покидаем квартиру. По приезду к Элис и Джасперу нам открывает будущий молодой отец, в ответ на мой вопрос указывая на стол, куда можно положить подарки, и добавляя, что жена на кухне. Я здороваюсь с родителями пары, которые уже тут, и Розали, пришедшей с парнем, прежде чем нахожу Элис занимающейся выкладкой макаронс из коробки. Подруга стала ещё более округлой, хотя мы виделись всего-то дней пять назад, когда занимались последними приготовлениями к сегодняшнему дню. Я помогала с организацией, тогда как будущие бабушки сказали, что придут пораньше и помогут с сервировкой стола и украшением.
– Привет, мамочка. Гостиная выглядит невероятно уютно и красиво, – праздничное настроение создают воздушные шары, гирлянды и растяжки из флажков с надписями, обращёнными к малышу. Я касаюсь животика, но в этот раз не чувствую толчков и убираю руку. – Чем тебе помочь?
– Да в принципе ничем. Всё уже готово. Если только отнести печенье на стол. А так мы ждём только... только Джейка, – Элис незначительно медлит прежде, чем произносит его имя. Мне уже не больно слышать его. Скорее просто хочется увидеть, что Джейк в порядке и оправился.
– Он придёт?
– Да, звонил недавно. Это ведь не проблема для тебя?
– Нисколько, – пожимаю плечами я. – Мы с Эдвардом поговорили об этом, он в курсе. Никто из нас ничего тебе не испортит. Итак, мне нести макаронс на стол?
– Да, и оставайся там. Мне серьёзно больше ни с чем не нужно помогать.
Я ставлю тарелку туда, где есть свободное место, улыбаясь Эдварду, занявшему стул по другую сторону стола, и иду сесть рядом. Вскоре дверной звонок распространяется по квартире, и я задумываюсь, что это наверняка Джейк. Мысли в голове путаются, погребая под собой ту, в рамках которой я считала себя готовой к неизбежному. Но не испортить в значении вести себя цивилизованно это одно, а вот суметь взглянуть в глаза бывшему в присутствии человека, на которого ты его променяла на тот момент без единых оснований... И неважно, что Джейк доподлинно этого не знает. Боже.
Он входит и, уверена, видит меня сразу же, просто оттягивает момент приветствия, как может. Элис лично представляет Эдварда, опуская ярлыки, за что я благодарна, но, впрочем, это не имеет особого смысла. Потому что Эдвард держит руку на спинке моего стула, будто охраняя территорию. Джейк кивает мне, когда садится напротив.
– Белла, – его взгляд, кажется, вполне благосклонный и дружелюбный. Не... завистливый. Вроде бы. Я не чувствую ни неприязни, ни ощущения, что внутри мужчины разыгрывается буря от того, что я с кем-то. Джейк отводит взгляд первым. Я поступаю точно так же, концентрируясь на Эдварде. Почти безмолвная сцена явно не остаётся незамеченной им. Он выпивает целый стакан воды так быстро, будто обезвожен после того, как потерялся в пустыне и был чудом найден.
В течение следующих нескольких часов мы делаем забавные принты на детских боди с помощью фломастеров, пишем и зачитываем пожелания для ребёнка, и, конечно, дарим подарки. Точнее Элис распаковывает их и пробует отгадать, кто из нас выбрал тот или иной презент. Стоит сказать, что она справляется с этим на сто процентов правильно, приписывая детские книги для самых маленьких родным со стороны Джаспера, игрушки своим родителям, а витаминные добавки Джейку. Либо она настолько хорошо знает всех нас, либо существовала некая договорённость почти со всеми, но точно не со мной, а в остальном помогла интуиция. Но больше всего меня удивляют витамины, которые подарил Джейк. Он же не врач, чтобы не навредить такими вещами. Странно.
– Пойду принесу ещё сока, – говорю я Эдварду в какой-то момент, обнаруживая, что напиток закончился. – Ты в порядке? Знаю, всё это немного... трудно, но...
– Я в порядке, Белла. Захвати ещё и газировку, если не затруднит.
Я коротко киваю и иду на кухню, где останавливаюсь в дверях из-за знакомого голоса. Джейк говорит с кем-то по телефону. Нужно уйти и вернуться позже. Но невольно мой разум цепляется за слова:
– И я тебя люблю. Да, скоро буду, – а потом разговор завершается, и, обернувшись, Джейк словно застывает от осознания, что перед ним я. – Давно ты тут?
– Всего несколько секунд. Извини, я не знала, что здесь кто-то есть, – оправдываюсь я, всё ещё стоя на том же самом месте и не смея ступить внутрь. Будто теперь мне нужно его разрешение сделать это. Я уверенно двигаюсь вперёд прежде, чем всё это станет совсем странным.
– Ничего, – своим обычным голосом говорит он и тепло взирает на меня, когда я подхожу к островку в центре помещения, – как твои дела?
– Замечательно, – кратко отвечаю я, – а ты... как?
– Я счастлив, Белла, – Джейк жизнерадостно улыбается. Чуть глуповато, я бы сказала, но какая разница. – Да, первое время после того, как ты... после нашего расставания я и не пытался избавиться от мысли, что всё же сделал что-то неправильно, но теперь у меня есть девушка, и с ней моя жизнь стала такой, какой я всегда хотел её видеть. И теперь я знаю, что к тебе не чувствовал и десятой доли того, что испытываю с Рэйчел. Поэтому, наверное, я должен поблагодарить тебя, что мы не поженились, и я встретил ту, с кем действительно хочу быть. Думаю, ты понимаешь, каково это. Ты и твой парень... Он словно готов навредить любому, кто посмотрит на тебя как-то не так.
– Я не думаю, что...
– Поверь, это есть в его взгляде. В отличие от тебя, я могу судить непредвзято. Я отношусь к Рэйчел точно так же. И, кстати, она врач, поэтому не переживай насчёт витаминов, – по немного взволнованному тону его голоса я понимаю, что Джейк гордится тем, что рядом с ним такая женщина. Что действительно любит её. Это отзывается во мне позитивными ощущениями от того, что он обрёл то самое большее, о котором я говорила, даже если тогда это казалось ему очень и очень далёким.
– Я рада за вас, – я прикасаюсь к его правой руке близ плеча чисто по-дружески. Ничего более. Но не успеваю убрать руку до того, как входит Эдвард.
– Белла, тебе... – он не договаривает и, сократив расстояние между нами, просто обхватывает мою талию. – Что тут происходит?
– Мы просто общаемся, Эдвард. Я не претендую на Беллу. Она вся твоя. А мне уже пора. До встречи, Белла.
И Джейк уходит. Мы с Эдвардом остаёмся вдвоём. Я ощущаю смешанные эмоции, исходящие от него. Но в основном дискомфорт из-за того, с кем я была наедине.
– И о чём общались? – в сопровождении сверлящего взгляда Эдвард упирается руками в стол, наблюдая, как я наливаю себе сок. Неужели действительно ревнует?
– О его девушке, – насмешливо улыбаюсь я и смотрю на Эдварда как раз вовремя для того, чтобы увидеть удивлённо-недоверчивое выражение его лица, которое на глазах сменяется удовлетворением и соответствующим изгибом губ. Теперь он взирает на меня кокетливо, а широкая улыбка становится причиной появления паутинки морщинок во внешних уголках глаз.
– Не смешно.
– Разве? А мне кажется, что это забавно.
Побыв в гостях ещё полчаса или около того, мы тоже уезжаем домой. Как бы то ни было, а я предполагаю, что Элис всё равно непросто, учитывая прибавку в весе и живот, который ещё вырастет. Их с Джаспером малыш появляется на свет с небольшой задержкой от даты предполагаемых родов, но они находятся на связи с врачом все эти четыре дня и сохраняют потрясающее спокойствие, выезжая в клинику, лишь когда схватки становятся регулярными. Мальчик становится частью нашего мира около одиннадцати часов вечера. Утомлённая, но звучащая счастливой, Элис сама звонит мне минут через двадцать после этого. Я поздравляю молодых родителей и говорю, что мы обязательно приедем утром. Эдвард немного дремлет к моменту получения мною радостной новости, но шепчет, всё ли там в порядке, стоит мне едва прикоснуться к его спине медленным поглаживающим движением вдоль позвоночника.
– Да, это мальчик. Три семьсот, пятьдесят три сантиметра.
– Мальчик это замечательно. Во сколько хочешь завтра встать? – не поднимая веки, заспанным голосом откликается он, на ощупь отыскивая мою шею, чтобы обхватить сбоку. Он сама безмятежность сейчас...
– Думаю, что в восемь. Знаю, рановато, но...
– Просто разбуди меня на случай, если я сам не проснусь.
– Хорошо.
Я целую его в щёку. Он улыбается простодушной улыбкой, едва различимо желая доброй ночи. Но это вроде как не особо значительно для меня. Точнее значительно, конечно, просто, когда мы просто спим, все мои ночи с ним всегда спокойные и пронизанные комфортом во всех отношениях и смыслах.
В начале девятого утра на следующий день мы стоим у прозрачного стекла, за которым в кроватках на колёсиках лежат не меньше десяти новорождённых. Как мальчики, так и девочки. Так мы коротаем время в ожидании, когда можно будет зайти к Элис после окончания её осмотра и познакомиться с новым членом их с Джаспером семьи. Эдвард держит меня за руку, как в юности, когда мы везде и всюду ходили именно так, и в его взгляде, находящем мои глаза, есть что-то таинственное. Из-за него я становлюсь несколько нервной, будто то, о чём он сейчас думает, может изменить наши жизни. В принципе всё так и оказывается. Но, услышав, я перестаю испытывать было возникшую в сердце тревожность.
– Я хотел бы того же с тобой, Белла. Ты и я, и наш малыш. Или малышка. Или двое.
Меня охватывает всепоглощающее чувство любви к нему. Оно обосновывается волнами тепла в душе, каждой клеточке тела, каждом нервном узле, кровеносных сосудах и мышцах, в том числе и в сердце. Исходя из моих ощущений, то, что он сказал, звучит важнее слов любви или предложения пожениться. Хотя я хочу и готова быть с ним и без всяких условностей. Действия и поступки... вот что является главным, на что нужно обращать внимание при принятии решений. После всех этих лет я точно усвоила данную истину.
– И я тоже хочу этого только с тобой и больше ни с кем, Эдвард.