Двое на печи, не считая собаки

Глава 2

С этими новыми знаниями нужно было что-то делать. Теперь я – Аленка, кажись, ведьма, которая точь-в-точь в сказку попала. Осталось только выяснить, что это за сказка. Аленушка была в сказке «Гуси-лебеди», но здесь только ворон, а он ни на гуся, ни на лебедя совсем не тянет. Была еще сказка, где братец Аленушки козленочком стал.

– А у вас козлы есть? – спросила я у ворона. Тот глазками черными моргнул пару раз, да голову склонил, на меня глядя.

– Полно, – честно признался он. – Стряпчий, тот еще рогатый, налогами душит каждый год, да задания придумывает такие, что даже Иванушка наш не справляется всегда. А еще посадник, вот этот рогатая скотина та еще.

– Погоди, ухватилась я за знакомое имя. Иванушка – мой брат?

Ворона чуть шатнуло, но глазами он больше не хлопал, лишь смотрел на меня подозрительно.

– Совсем обморозилась, да? Голову к огню держи ближе, авось отморозится.

– Значит, брат? Почему тогда он такой старый?

– Старший, потому что! – Ворон перемахнул через комнату и сел мне на плечо, клюнув прямо в темечко. – Двоюродный твой братец, совсем из ума выжила, ведьма?

Я отняла руки от огня и поднялась на ноги. Странные у них тут сказки, непонятные. Надо было срочно понять, где я, потому что с моим багажом знаний пока что я только впросак попадала.

– Что-то я переохладилась, прав ты. Может, пока подсобишь, поможешь в делах насущных? Что у нас там по плану?

Но планы узнать мне никто не дал, ибо дверь открылась, да так широко, как Иван, начальник мой и брат двоюродный по совместительству, не позволял открывать. Мы с вороном уставились на дверь и на человека, который в проеме появился.

Высокий, явно хорошо сложен, судя по бугоркам мышц, которые выступали на предплечьях. Одежда дорогая, не чета ни моей, ни Ивана. Да и в целом он сильно выделялся на фоне деревянной избы, в которой мы стояли. Точно не из этой сказки.

– Где местная дознавательница? – Сверкнул он глазами, пробежав по пустой избе и остановившись на мне. И взгляд такой острый, пронзительный, недобрый.

– Ведунья, то есть? – переспросил ворон, потому что у меня от такой наглости и красоты челюсть отвисла и дар речи пропал. От чего больше, не могла сказать, ибо и нагл он был не в меру, аж светился себялюбием. Но и красив был тоже не в меру. Такие только в сказках бывают, да на картинках срамных.

Наглец повернулся к ворону и начал вести диалог с ним, как с наиболее умным в этой комнате.

– Она. – Ворон ткнул в мою сторону крылом.

Нехотя парень повернулся ко мне уже более внимательно оглядел с ног до головы. Я даже рубашку на груди поправила.

– Ты прикрепляешься ко мне и будешь выполнять все мои приказы до конца выполнения задания.

Тут даже у ворона челюсть отвалилась, если бы таковая была. И поняла я, что дело нечисто, не мой это начальник, да и вообще, чтобы какой-то пенек с горы мне условия ставил?! Не моих это было правилах, да и не в правилах Аленки, я это чувствовала. Поэтому со всей обходительностью и уважением к таким нежданным высокопоставленным личностям и объяснила, что должностная субординация начинается с представления, да изложения проблемы сей срочной и прошения о помощи местной.

– Да провались ты! – коротко изложила я свою мысль, протискиваясь мимо него к двери.

Парень, видимо, не понял местного диалекта, поэтому решил объяснить свою мысль по-простому. Схватил меня за шиворот, да втащил обратно в избу, приперев спиной к столу и нависнув сверху. Глаза сверкают, в руках, вижу, магия загорается. Красивая такая, зеленая. И в голове моей появляется знание, что не природная это магия, а чародейская. Откуда такое знаю – не знаю. Но чувствую, что против нее нет у меня сил, не победить, не одолеть.

Тогда я хвать деревяшку, что бумаги придавливала, и огрела парня по голове. Пошатнулся тот, огонь в руках пропал, и гнев в глазах тоже.

– Ты вообще, кто такой? – спросила я, покачивая полешком в руке.

– Следователь из столицы.

Парень выстоял после полена и теперь смотрел на меня из центра комнаты, потирая ушибленное самолюбие.

– Вы все там с девушками молодыми так обращаться привыкли?

Усмехнулся парень, руку от головы убрал, да мне протянул.

– Гордей. А ты, стало быть, Аленка?

– Аленка. – Протянула я руку и пожала. Теплая и сильная у него рука, мужественная.

– Отправили меня сюда по важному делу, Аленка. Начальство сказало, ты здесь многое знаешь, лес Заповедный охраняешь, да деревню не оставляешь. Только не сказали, ведьма ты или лесная ведунья?

А я стою и не знаю. Глазами только в сторону ворона хлопаю, мол, подсказывай.

– И то, и другое, – подсказал друг мой. – Везде недоучка.

– Самоучка, – чуточку исправила я мнение о себе. – А что за дело-то?

Но ответить ему не дали. В избу ворвался мужик, валенками снег нанес, шапку снял, еще снега натреся на пол. Посмотрела я на это безобразие, и руки зачесались правило новое ввести – обувь снимать перед дверью. Или хотя бы коврик положить.