Двое на печи, не считая собаки

Глава 4

– Зачем силу показала?

Это ворон решил меня допытывать после того, как Гордей увел обоих мужиков в съезжую избу. Надеюсь, они там с Иваном и без меня разберутся. А я стояла за баней и в себя приходила. Многое видела, когда у бабки в деревне жила, да такого там не было. И тошно так стало, даже не от вида того, что от коровы осталось, а от того, что жизнь одна загублена. И причитания ворона мне сейчас ну совсем не по нраву были.

– Уйди, птица. – Махнула я на него рукой. – Не до тебя сейчас.

Вот только ворон улетать не собирался. Сидел на снегу рядом со мной и голову поворачивал то одной, то другой стороной ко мне.

– Странная ты, Аленка. Раньше ни в жизнь не пошла бы корову убиенную спасать. Чувствовала же, что не жива больше.

– Чувствовала. – Кивнула я, зачерпывая снег и окуная в него лицо. – И что я должна была делать по-твоему?

– Как обычно – бежать к Ивану, просить о помощи. Ты же эта, девочка.

Ворон снова посмотрел на меня, склонив голову и словно всматриваясь в душу.

– Еще скажи, телефон взять и снимать начать, – огрызнулась я. – Сам же видел, продал этот ирод корову на убой. За долги продал! Жену и детей без молока оставил, считай без пропитания.

– Раньше тебе дела до этого не было. Ты все кручиниться предпочитала, не ела, не пила, вон, чуть не замерзла насмерть в стылой избе.

Поежилась я. И не от холода морозного и не от воспоминаний о том, как проснулась в холодной избе. Было что-то, что боль причиняло Аленке той, в теле которой я оказалась. И боль такая, что душу ей разрывала.

– Брат у меня козленочком стал, – вспомнила я сказку.

– Не, ну ты Ивана-то не обижай. Он старшой, да и начальник твой.

Ага. Не поэтому Аленушка так убивалась, что не ела, не пила и печь не топила. Что-то с этими сказками совсем не то получается. Может, влюбилась?

– Любовь… – многозначительно вздохнула я, закатывая глаза.

– Ты не переигрывай. – Качнул ворон головой. – Иван все равно тебя на раз вычислит и работать отправит. Так что собирайся, у нас еще дел полно.

– Надеюсь, не с этим. – Кивнула я в сторону деревни, куда Гордей ушел.

– С этим все сложно. Что-то в столице произошло, Иван с утра об этом говорит. Но, надеюсь, у него все хорошо с головой, тебя он до этого дела не допустит. А нам с тобой еще с посадником разговаривать.

Я уже окончательно отошла и могла спокойно, без позывов рвотных стоять и внимать словам ворона. К деревцу прислонилась, и так хорошо стало, словно энергией напиталась от него.

– А посаднику-то что от меня нужно? – спросила я, отчаянно пытаясь вспомнить то, кто же такой посадник и какие неприятности он мне сможет создать.

– Да все тоже: хочет он знать, что с его сыном стало. Ты ж последняя гуляла с ним в лесу Заповедном.

– А что с сыном-то?

Ворон снова посмотрел на меня как на ненормальную, да голову склонил.

– Да гуляли все компанией, да вся компания и пропала. Окромя тебя.

– Угу, – выдавила я все, что смогла.

Значит, Аленка где-то гуляла, а потом вся компания пропала, а она одна осталась. Не эта ли причина ее грусти, которая довела ее до смерти? А посадник, как помнится, должность важная, власть имеющая. Да еще и отец горюющий, с ним нужно быть осторожной. Ко всем напастям не хватало еще, чтобы кто-то понял, что не Аленка в этом теле, а я. Мне на старости лет такое не надобно.

– Ну, пойдем к посаднику твоему, – сказала я и пошла.

Да так пошла, что сама удивилась. Легко с пригорка на пригорок перепрыгиваю, суставы не болят, гнутся, аки пружинки. И в теле так легко, дышать ничто не мешает, нигде не болит. Я таких ощущений после сорока не испытывала. И как будто молодая я снова.

А ведь молодая! Я снова посмотрела на свои руки, пальчики без морщинок, ноготочки ровные, платье задрала и на ноги тонкие посмотрела. Красотища!

– Все в вашей съезжей избе такие повадки охальные имеют?

Быстро юбку опустила, да глаза подняла. Не заметила я, как до избы дошла, а на крыльце братец мой Иванушка, ненаглядный, да Гордей, чтобы глаза мои его не видели, стоят.

– Не переживайте, я ее научу. – Показал мне Иван свой огроменный кулак из-за спины Гордея. – Молодая еще, зеленая. Вот только с природой общаться может, вот и все умения.

– Все? – Вздернул бровь Гордей. – А сегодня я видел больше, намного больше.

Иван начал покрываться красными пятнами, слетел с крыльца, да юбку мне стал одергивать, еле вывернулась из рук его.

– Тебя там посадник ждет, допрос учинять будет.

Да я и сама видела, что допрос будет с пристрастием, поскольку из избы уже вышел мужчина лет пятидесяти, лысый, толстый, с огромным кошелем на поясе. Посадник, в общем.

– Не буду я ее допрашивать сегодня. – Он толкнул в сторону Ивана, даже столичного Гордея не пожалел, шагнул ко мне, за локоть ухватил, да так, что не вырваться. Синяки еще останутся. – Пойдет она со мной к Щуке. Там будем решать.