Двое на печи, не считая собаки

Глава 13

– Через болото?

– Через болото. – Кивнула я, ступая на нетвердую почву, которая чуть колыхнулась под ногами.

Где искать бабу Ягу, я не знала. Но вспомнилось, как когда-то на занятиях йогой объясняли, как находить контакт со своим внутренним «я». Тогда казалось ерундой, а вот поди ж ты – пригодилось. Я шагала по лесу с твердым ощущением, что иду именно туда, куда нужно.

Нет, в голове уверенности не было вовсе. Мозг отчаянно вопил, что ты, Алена Александровна, прешь совсем не туда, куда порядочным девушкам ходить следует. Заведешь Аленку неведомо куда – спасибо она тебе, если вернется, не скажет. Но внутренняя, почти телесная уверенность тянула меня по кромке леса – туда, где терялись следы, деревья росли гуще, а земля под ногами становилась все более зыбкой.

Туман сгущался. Я почти не различала деревья впереди, пару раз едва не налетела на стволы. Когда в очередной раз чуть не расшибла лоб, Гордей взял меня за руку и пошел первым, выставив руку вперед.

– Магия здесь не действует? – спросил он, в третий раз отдергивая ладонь, наткнувшуюся на твердый ствол.

– Это не Заповедный лес, где я хозяйка. Это владения Яги, а она умеет оберегать себя от непрошеных гостей. А то много вас таких – магов недокормленных – шастает, – припомнила я предания русских народных сказок.

Туман резко рассеялся, выбросив нас на круглую поляну. В центре стоял не домишко, а настоящая избушка на курьих ножках. Ноги были костлявые, обледенелые и… одетые в длинные вязаные гетры. Избушка медленно, почти незаметно переминалась с ноги на ногу, поскрипывая суставами.

Я невольно проверила свои – если тело Аленки и не давало мне ума и опыта, то здоровьем оно обладало в полном комплекте. В окне, затянутом то ли туманом, то ли льдом, горел бледно-синий огонек.

Воздух здесь был не морозным, а спертым, густым, пропитанным запахом сушеных трав и чем-то приторным. Метели не было, но эта нереалистичная тишина пугала сильнее воя взбунтовавшейся вьюги. Лишь размеренный скрежет – будто кто-то точил косу – нарушал покой.

Я сделала шаг вперед, но Гордей резко дернул меня за руку.

– Надеюсь, ты не собралась туда идти?

Он указал на землю перед крыльцом. Снег там был сероватый, припорошенный пеплом. На нем отчетливо виднелись мелкие когтистые следы, петлявшие из стороны в сторону. Само крыльцо было высоким и кривым. Издалека казалось деревянным, но вблизи можно было разглядеть спрессованные кости и черепа, скрепленные черным льдом.

– Проходи, не стесняйся, добрый молодец, – заскрипела избушка старческим голосом, приседая и давая возможность подняться. Дверь распахнулась, выпуская волну тепла.

Следом раздался голос, совсем не похожий на тот, которым добрых молодцев обычно зазывают:

– Да что за мужики пошли?! Вечно на пороге топчутся, все тепло из избы выпускают!

В проеме показалась девичья голова с двумя длинными косичками.

– Аленка, ты, что ль? Чего встала, голова непутевая, заходи давай!

Девчонка исчезла. Я посмотрела на Гордея, удивленно моргающего, и начала подниматься. В конце концов, если кого здесь и съедят, то точно не меня.

Внутри было тесно: все заставлено склянками, завешано пучками трав и сушеными кореньями. В углу пылала печь с открытой заслонкой, тепло вырывалось наружу, обогревая избу. Гордей зашел следом, но, увидев печь, сделал шаг в сторону. Я лишь хмыкнула и прошла дальше.

Девчонка перед нами совсем не походила на сказочную Ягу. Лет шестнадцать, не больше. Две русые косы рассыпались по плечам, щеки румяные, на ней простой сарафан.

– Аленка, ну наконец-то!

Она подскочила ко мне, хотела обнять, но вдруг остановилась и принюхалась. Веснусчатый нос сморщился.

– Ты какая-то не такая. Не собой пахнешь. Лесом пахнешь, деревней… и еще чужаком.

Она внимательно посмотрела мне в глаза.

– Куда твоя тоска делась, печаль? Ты их раньше с собой носила, лелеяла. А теперь… – она взглянула на Гордея и понимающе улыбнулась. – Чужака притащила. Ясно.

Она обошла меня кругом, словно ощупывая взглядом, затем так же обошла Гордея, скептически его оглядывая.

– А это что за птица? – ткнула она его пальцем с грязным ногтем. – Пахнет железом, чернилами и невоспитанностью. В лесу ему не место – ни в моем, ни в твоем. Землю мою тяжелым сапогом давит. Уходи, чужак. Печь не для тебя топлена, угощение не для тебя сварено.

Она указала на топку печи и лопату рядом. Я хмыкнула: про сапог – верно, а про лопату я ему уже рассказывала, должен бы бояться. Но лицо его осталось непроницаемым – ни тени страха.

– Я пришел с ней и уйду только с ней.

Яга фыркнула и отвернулась.

– Ну ладно, герой. Смерти ищешь – твой выбор.

Она махнула рукой, будто отгоняя комара, и повернулась ко мне. Детская непосредственность исчезла, и передо мной стояла уверенная в себе женщина – хозяйка избы и отведенного ей леса.

– За травами пришла, знаю. Пес твой у порога подыхает от скверны. И дитя человеческое чахнет от того же морока.