Двое парней. Два поцелуя. Один опасный мир.

Надо же было так вляпаться.

Иногда мне кажется, что вся моя жизнь покатилась под откос именно в тот момент, когда я познакомилась сначала с одним, а потом с другим.

Меня зовут Алиса. Я сирота, живу в общежитии, снимаю отдельную комнату и плачу за неё как за две койки — просто потому, что не выношу чужое присутствие рядом. Я люблю тишину, порядок и когда каждая вещь лежит на своём месте. Наверное, только так я и чувствую, что хоть что-то в моей жизни под контролем.

И надо же было так вляпаться.

Почти все одногруппницы меня терпеть не могут. Причина до смешного проста: два самых популярных парня на курсе всегда крутятся рядом со мной. Не потому, что я какая-то роковая красотка. И не потому, что я с ними встречаюсь. Мы просто дружим. Уже давно. С первого курса.

Хотя, если честно, истории нашего знакомства тянут не на дружбу, а на полноценный сериал.

С Альбертом я познакомилась ещё на вступительном экзамене.
В тот день я услышала, как кто-то с той стороны двери в мужском туалете яростно колотит по ней и ругается сквозь зубы. Сначала я хотела пройти мимо — мало ли, что там происходит, — но голос был такой злой и отчаянный, что я всё-таки остановилась.

— Эй, — сказала я, дёрнув ручку. — Ты там живой?

— Если ты сейчас откроешь дверь, я, возможно, даже женюсь на тебе, — мрачно ответили изнутри.

Дверь оказалась заклиненной не случайно. Кто-то просто подпёр её снаружи шваброй. Я убрала её и открыла дверь.

На пороге стоял высокий парень в дорогой рубашке, с идеальной укладкой и таким взглядом, будто его только что попытались лишить будущего.

— Спасибо, — сказал он, выходя. — Ещё минута, и я бы опоздал на экзамен.

Позже выяснилось, что запер его какой-то знакомый — решил избавиться от конкурента. В итоге оба всё равно поступили, а мы с Альбертом попали в одну группу.

С того дня он почему-то решил, что я его талисман.

Сначала я смеялась, потом привыкла. По его версии, именно я спасла ему судьбу, а значит, с этого момента мы были обязаны держаться вместе. Он искренне считал, что рядом со мной ему всегда везёт: на тестах, экзаменах, зачётах и даже в самых дурацких ситуациях. Если я сидела рядом — он вытягивал хороший билет. Если нет — потом полдня ворчал, что удача опять от него отвернулась.

Вообще, Альберт был из тех людей, которые привыкли всё контролировать. Спокойный, аккуратный, безупречно вежливый — и при этом с таким характером, что иногда хотелось то ли восхищаться им, то ли стукнуть учебником по голове. Он любил порядок, пунктуальность, язвительные шутки и всегда выглядел так, будто уже на десять шагов вперёд знает, чем всё закончится.

Мы быстро подружились.
Он часто помогал мне с учёбой, объяснял то, что я не понимала, таскал мне конспекты, если я пропускала пары, и вообще как-то слишком естественно врос в мою жизнь. У него даже была девушка, которая жутко ревновала его ко мне, но тогда Альберт ещё умел всё сглаживать. Правда, встречались они недолго. Потом она внезапно исчезла из его жизни, а наша дружба осталась.

С Марком всё вышло совсем иначе.

С ним мы познакомились уже после поступления — и, конечно, максимально ненормальным образом.

Он умудрился нарваться на старшекурсников. Их было человек двадцать, не меньше. Они окружили его плотным кольцом, а мы с Альбертом наблюдали это со стороны и пытались понять, в чём вообще дело.

Марк тогда выглядел так, будто случайно забрёл не в тот корпус. Чисто одетый, в очках, с таким интеллигентным видом, что на первый взгляд его можно было принять за заучку. Но что-то в его лице подсказывало: он далеко не так прост, как кажется.

— Надо его вытаскивать, — сказала я.

— Уже есть идея, — ответил Альберт, и по его тону я поняла: сейчас будет спектакль.

Я рванула прямо в толпу и закричала так, что у самой зазвенело в ушах:

— Ты сволочь! Как ты мог?! Ты сказал, что уехал в Америку!

Все вокруг обернулись.

Я подлетела к Марку, начала толкать его в грудь и почти сорвалась на слёзы — так правдоподобно, что сама себе поверила.

— Мы же помолвлены! — кричала я. — Я уже позвонила твоему отцу-прокурору! Он тоже ничего не знает! Ты обманул всех!

Марк уставился на меня так, будто видел впервые в жизни сумасшедшую, которая пришла за ним из другой реальности. Но надо отдать ему должное — сообразил он мгновенно. Уже через секунду у него на лице появилось такое виновато-обречённое выражение, что любой поверил бы: да, именно так и выглядит жених, пойманный на месте преступления.

Тем временем Альберт незаметно оставил за углом телефон с включённым звуком полицейской сирены, а потом подскочил к нам и заорал:

— Ты вообще понимаешь, что натворил?! Твой отец сейчас сюда целый наряд пришлёт! Всем конец!

Этого хватило.

Вся толпа рассыпалась за секунды.

Мы тоже не стали ждать и рванули оттуда со смехом, как ненормальные. Марк догнал нас уже за поворотом, снял очки и впервые нормально посмотрел на нас.

И вот тогда я поняла, что никакой он не заучка.

У него была слишком наглая улыбка. Слишком живые глаза. И слишком довольный вид для человека, которого только что спасли от толпы старшекурсников.

— Это было красиво, — сказал он. — Особенно часть с помолвкой.

— Не привыкай, — фыркнула я.

Потом выяснилось, что мы не так уж и ошиблись в своей импровизации. Его мама действительно была очень влиятельной женщиной, а сам Марк время от времени умудрялся влипать в такие истории, после которых за ним вполне могли бы прислать кого угодно — хоть охрану, хоть спецназ.

Так и началась наша дружба.

Сначала — как случайность.
Потом — как привычка.
А потом мы втроём стали чем-то вроде отдельного маленького мира.

Мы вытаскивали друг друга из неприятностей, придумывали дурацкие спектакли, разыгрывали людей, прикрывали друг друга и почему-то всегда оказывались рядом именно в тот момент, когда это было нужно.

Марк был шумный, живой, дерзкий, вечно на энергии и с этой своей опасной манерой смотреть так, будто он уже придумал что-то плохое, но весёлое. Альберт — наоборот, сдержанный, собранный, ироничный и властный. Один был как огонь. Второй — как лёд. И, наверное, только рядом с ними я чувствовала, что не одна.