Двое с Исторического факультета

Глава 13. О победе страстей и победе над страстями.

Усталые, но оживлённые, исполненные надежды, шли они по случайной тропке, "примерно на юг". Ориентиром для них служило солнце, которое медленно, шаг за шагом, спускалось вниз по небосклону. Попадавшиеся по пути муравейники разочаровывали своей симметрией, а когда они попытались определить с какой стороны темнее кора у первой встречной берёзы, то чуть не поругались. И только созданные в начале времён "светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью" не изменяли установленному раз и навсегда порядку. Оставалось только надеяться, что в ближайшее время не начнётся сезон дождей и тучи не скроют небо, пряча от них "указатели" сторон света.

Одним из главных преимуществ на охоте является маскировка: приметить зелёную ящерицу в зелёной траве не смогли ни человеческие глаза, ни глазки-бусинки грызуна средних размеров, неожиданно выскочившего метрах в пяти от них. Всё последующее произошло столь быстро, что Федя и Лиза не сразу поняли: что это вообще было? А перед ними уже кладёт добычу довольная Красавица.

Лиза всё-таки не удержалась от возгласа: "Какая гадость!" - заслужив свирепый взгляд ящерки и резкую критику со стороны Феди:

- Умная больно, да? Тебе тут дичь принесли - почти что на блюдечке с голубой каёмочкой - а ты нос воротишь?

- Я не смогу взять ЭТО в руки, - смутившись, произнесла девушка.

Федя ничего не ответил. Ему тоже было не по себе, но двухдневный пост - замечательное средство в борьбе с брезгливостью. Снять шкуру, выпотрошить, разделать и даже обжарить - всё это пришлось делать ему.

Большинство представителей мужского пола, сталкиваясь с незапланированной, незнакомой и трудоёмкой работой, приходят в самое неприятнейшее расположение духа, ворчат, брюзжат, а то и ругаются на каждого, кто посмел дышать им под руку. Фёдор не был исключением. Множество грубых слов и ехидных замечаний сводилось к следующему: если только он один трудится и готовит, почему тогда обязан делиться этой более чем скромной трапезой?.. Лиза на замечания не отвечала, стараясь даже не смотреть на него. А когда Федя наконец позвал её есть, чуть дрожащим голосом произнесла: "Я не буду!"

- Отлично! Прекрасно! Уговаривать не собираюсь!

Когда торжествуют низменные инстинкты, в сердце не остаётся места милосердию. Голод лишал человечности. Лёгкий дымок от костра и опьяняющий аромат свежежаренного мяса тяжёлым туманом окутывал сознание.

Ослеплённый желанием поскорее насытить чрево Федя со звериным урчанием впился зубами в мясо. Только сейчас он в полной мере ощутил, насколько был голоден. Откусив большой кусок, поднял глаза на Лизу. Словно нахохлившийся воробушек, втянув голову  и закрыв глаза, сидела она, жалкая, потерянная, беспомощная.

Вскочив, подбежал к ней. Упал на колени: "Лиза, Лиза, прости!" А она, точно ребёнок, обхватила его за шею, прижалась, заплакала. Он гладил её по волосам, говорил какие-то глупости, смешил, кормил с рук и даже спел пару бессмертных песен группы "Кино". И только когда Лиза заснула - полусидя, облокотившись на него,- осторожно уложил её на траву, а сам отошёл подальше и бил - бил - бил кулаком по трухлявому дереву, рычал, ругал себя последними словами. Снова и снова прокручивая в голове разговор с Амэдэхи, вспоминал он данные ему характеристики.

Удивительно, но этот сказочный мир позволил ему увидеть себя настоящего. И увиденное ему совсем не понравилось...