Двое с Исторического факультета

Глава17. О расставании.

Если бы пару недель назад кто-нибудь предсказал Лизе Фёдоровой её будущее (пусть и опустив всё сказочное и невероятное, а так: мол, вот, будешь ты всю ночь напролёт сидеть в обнимку с Дугиным, читать ему свои стихи и краснеть от его похвалы, как первоклашка, которую похвалил большой и важный дядя), она бы не поверила. Ни за что бы не поверила. А ведь помнится, на первом курсе он ей нравился. Очень-очень нравился. Целых два месяца. Но всю симпатию как рукой сняло – недрогнувшей рукой того самого французского императора, что распространил свою власть на Бельгию, Голландию, Испанию, большую часть Германии и Польшу и потерпел сокрушительное поражение в России. «Потому что МЫ РУССКИЕ, МЫ НЕ СДАЁМСЯ», - сказала бы Лиза. «Потому что французская армия могла вести успешные боевые действия только на ограниченной, замкнутой территории и не была готова к расширению линии фронта», - сказал бы Федя.

Но вот, «топор войны» зарыт. Они в ином, чужом, загадочном, несколько враждебном, но всё-таки притягательном мире. Ночь, лес, приютившее их радушно дерево, полный разброд в мыслях и чувствах. Ночью всё ощущается как-то по-другому: глубже, ярче, острее. Ночь связывает людей так, как не свяжет их день. Ночь срывает маски и вынуждает говорить о самом сокровенном.

А за ночью пришёл день. И солнце, как шкодливый карапуз, нашедший малярную кисть, окрашивало восток самой яркой розовой краской.

- Росы, небось, полно-о-о. Ох. Надо пройти немного, а потом завалиться спа-а-ать, - широко зевая, пробормотала Лиза.

- Я слезу, потом ты. Ловить буду.

Естественно, вместо того, чтобы аккуратно, изящно слезть, Лиза просто свалилась. На Федю. А так как он уже сутки был на ногах, то не удержался и упал.

- Прости, пожалуйста, - пискнула Лиза, но слезть с него не спешила; окинула его каким-то чуднЫм внимательным взглядом и вдруг задумчиво произнесла:

- Никак не могу понять: нравишься ты мне или нет…

- А так? – парень ловко перевернулся, и теперь уже он придавливал девушку к земле.

- Сдаюсь! Отпускай! – улыбнулась Лиза.

А он всё смотрел на неё. «Поцелует», - мелькнула одновременно волнительная и озорная мысль. Но целовать не стал. Слез с неё и устроился рядом:

- Я уже не встану. Спим.

- Ага, только давай ляжем ногами на восток, чтобы потом не запутаться.

Улёгшись ногами в сторону восходящего солнца, немедля уснули. Эта предусмотрительность оказалась совершенно излишней: они проспали до следующего рассвета. А проснувшись, Федя увидел свою любимицу и кормилицу – шуструю зелёную ящерку. Она лежала, прижавшись к нему боком, но не спала: как только Федя открыл глаза, потёрлась своей твёрдой вытянутой головой о его руку. Федя радостно вскрикнул, заметив, что ящерка опять «пришла в гости не с пустыми руками». Пока Федя и Лиза спали, Красавица успела выследить, сбить с ног в молниеносном прыжке и лишить жизни, сомкнув свои мощные челюсти на нежной шейке, не одного зверька, а целых четырёх.

На этот раз Федя не стал отказываться от помощи, и Лизе пришлось участвовать в приготовлении пищи. Девушка морщилась, кривилась, вздыхала, но добросовестно помогала, не сказав ни слова. Другое дело – её мысли, но ведь то, что творится у нас в голове, - территория частная и неприкосновенная.

Они честно собирались оставить мяса про запас. Сохранить три четверти добычи… или половину… или хотя бы четверть.

- Мы двое суток не ели. Надо же было восстановить силы, - вздохнула Лиза, когда они всё съели.

- Вечером ещё пожалеем… Ладно. В путь!

Против обыкновения, Красавица не оставила их, получив порцию заслуженной ласки. Нет, ящерка двинулась с ними в путь и даже сначала попыталась подстроиться под людской шаг, а затем просто бежала чуть впереди, напоминая путеводный клубок из старинных сказок.

Лес неожиданно кончился. Перед ними было поле. Нет, не так: перед ними было целое море душистых трав, ярких цветов, дикорастущих уже налившихся силой колосьев. Торжественно стрекотали цикады, словно приветствовали путников импровизированным концертом.

- Здесь трава выше меня! – Лиза даже подпрыгнула от восторга.

- А за полем горы.

Солнце уже сбегало с небосвода, и южные горы, давно оказавшиеся в тени, казались мрачными и зловещими.

- Как же мы отыщем гномов?

- Завтра, Лизок. Всё завтра.

Внезапно за их спинами раздалось то ли рычание, то ли ворчание – но такое жалобное, что больше всего напоминало собачий скулёж. Федя с Лизой обернулись. Красавица грустно заглянула пареньку в глаза, и он всё понял. Федя опустился на траву и взял ящерку в руки:

- Прощаешься, да? Дальше не пойдёшь? Ты лесная жительница. Маленькая лесная охотница. Моя амазонка. Моя умница. Я очень хочу вернуться домой. Но тебя я не забуду. Никогда.

Лиза присела рядом. И наконец-таки погладила Красавицу. И та не возражала. То ли вечерний свет сыграл с ними шутку, то ли на глазах у ящерки и правда выступили слёзы. Федя порывисто поцеловал зелёную мордочку. Ящерка выскользнула из рук и убежала в лес.

Говорить не хотелось. Спать? Они были слишком взволнованы расставанием с единственным добрым существом, повстречавшимся им в новом мире. Попытались продираться сквозь нехоженое поле, но уже через полчаса сдались и нырнули вглубь разнотравья. Только легли, как кто-то очень недовольно произнёс: