Двое с Исторического факультета

Глава 18. О неожиданных талантах и их поклонниках.

Вскочив на ноги, Федя и Лиза суетливо и бестолково оглядывались по сторонам, пытаясь определить, кому принадлежит голос. А голос тем временем продолжал:

- Стоят тут две оглобли! Вертятся - пляшут, ушами машут! Вам бы это, ворон в поле пугать. И одёжка у вас для пугал-то подходящая, и в головах, я смотрю, совсем пусто – вращаются тудыть-сюдыть, ну что твой флюгер. Да сядьте вы уж наконец-то!

Они неуверенно опустились на корточки и, наконец, заметили говорившего. Насупленные брови, длинная белая борода, строгий и внимательный взгляд больших карих глаз – этот старичок выглядел весьма грозно, несмотря на то, что росту в нём едва ли было сантиметров пятьдесят.

- Вы гном? – не удержалась от опрометчивого вопроса Лиза.

- Тьфу ты, вот, дура, в самом деле, - старичок, кажется, обиделся.

- Простите, пожалуйста, но для того, чтобы мы не допускали подобных ошибок, вам следовало сразу представиться, - холодно отозвалась девушка.

Федя только вздохнул.

- Ямень я, дух полевой, - важно произнёс старичок, делая ударение на первую букву имени.

Путники тоже назвали свои имена. После чего неловко замолчали, разглядывая сурового хозяина здешних мест: Ямень был одет в длинную зелёную рубаху, подпоясанную верёвкой, такие же зелёные штаны и тёмную кожаную жилетку со множеством карманов.

Полевой дух буравил их тяжёлым взглядом. Молчание затягивалось. Наконец Федя решился спросить:

- А как вы поступаете с забредшими к вам людьми?

- Ишь ты какой! Как поступаю? Так и поступаю – прочь гоню: умные уходят, а дураки остаются. Ждут. Пока кости пересчитаю - да разложу: что в центре, что с краю.

- Поверьте: мы не задержимся ни одной лишней минуты! Нам в горы нужно – гномов отыскать!

- А! Вы за сокровищами, значится, да? Думаете, что добудете – найдёте? Упокоение вечное – вот, что вы найдёте. Шли бы лучше, шли – откуда пришли!

- Мы и хотим вернуться! Гномы друг друга не щадят, убивают, а пролитая кровь, как ключ, открывает проход между мирами. Может быть, они знают, как нам вернуться назад в наш мир, - закончил Федя совсем тихо, только сейчас осознав, каким нелепым и наивным выглядит их «план».

- Я вас не пропущу! Ходить - топтать, цветы ломать. У тебя ножища в странном сапожище – что у медведя лапа.

Федя невольно глянул на свои кроссовки и не удержался от нервного смешка, чем ещё больше разозлил Яменя:

- Ты думать-то, думать-то хоть раз в жизни пробовал, а? Вроде голова пока на месте, а пользы от неё, что от прохудившегося ведра, - и, вздохнув, продолжил стихами:

Пришёл к гномам дурак.

Сиял, как пятак:

Мол, спешил, бежал, примчался –

Посмотрите, как старался.

И будет стоять –

Похвалы ожидать.

- Мы просто хотим вернуться домой! – воскликнула Лиза. – И очень надеемся, что гномы знают хоть что-то о том, как исправлять свои промахи.

- Представьте, - подхватил Федя. – Что будет, если сюда постоянно начнут попадать чужаки из других миров? Даже в нашем мире полно тех, кто жадностью и жестокостью не уступают ограм. Вашей спокойной жизни конец придёт! Лес вырубят – дома строить, гномов разграбят да в клетки посадят – малышню веселить, а ваше поле…

- А ваше любимое, дорогое сердцу поле станет удобной ареной для полномасштабных боевых действий, - закончила Лиза.

- Ась? Это что?.. Это как?.. Чего мелешь?! – встревожился дух.

Лиза уселась поудобнее, выдержала небольшую паузу, а потом неторопливо произнесла:

- Огород не горожу: а как есть всё расскажу.

- Ну!

- Вы только представьте…Раннее утро. Ещё совсем темно. Туман такой стоит: на десять шагов вперёд ничего не видно. Одно войско притаилось за деревьями на краю леса. И кто знает, сколько их там, суровых бойцов, готовых биться не на жизнь, а на смерть?.. Другое войско вот-вот сойдёт с гор – так стремительно, что и камни, выбитые копытами коней, не успеют скатиться раньше, чем воины окажутся на поле. Люди встревожены: они не видят своих противников, надёжно укрытых туманом, и только смутно догадываются, какие неприятные сюрпризы готовит им враг. Лошади чувствуют людское беспокойство и сами нервно хрипят, бьют копытом, торопятся сорваться с места. Солдаты хмуро поглядывают на товарищей, не зная, кого из них видят сейчас в последний раз. Думают, что лучше: вовсе не вернуться с войны или вернуться беспомощным калекой?.. Как привезут домой без ног: мать старая будет, словно с малым ребёнком, возиться. А невеста? Слово своё назад возьмёт? Или чувствам верна останется? А если через год – два - десять пожалеет о своём выборе и попрекнёт – да не раз – тем, что живой воротился… Пока солдатики свою думу, как табак горькую, думают, их командиры уже верхом сидят, отдают последние приказы. Вот! Пришло войско в движение! А через несколько минут где-то впереди (в тумане восприятие расстояния искажается) раздаются первые выстрелы. Спустившиеся с гор не ожидали, что противник столь многочисленный: из лесу, из-за деревьев всё выходят и выходят новые воины; они спешат влиться в самую битву, умереть не напрасно, окропить полевые травы кровью врага. Вот, лошадь запнулась о чьё-то тело, и её юный всадник, не удержавшись в седле, летит головой вперёд и ударяется о тот самый камушек, на котором в былые времена любил посидеть степенный дух полей, полюбоваться закатом, послушать пение птиц. Увы, птицы больше не поют в этих краях, растревоженные войной покинули они свои гнёзда и не скоро вернутся назад…