Двое с Исторического факультета

Глава 25. О мучительном выборе.

Наверное, ей хотелось, чтобы он обнял её и успокоил. И точно так же хотелось, чтобы он никогда к ней не приближался. Хотелось, чтобы сказал что-то нежное, доброе, может быть, даже забавное. И не меньше хотелось никогда в жизни не слышать звука его голоса. Хотелось заглянуть ему в глаза. Хотелось уйти в неизвестность, скрыться за поворотом и больше его не видеть. Лиза пыталась не думать о том, что произошло, но снова и снова прокручивала страшное воспоминание в голове – мгновение за мгновеньем.

Федя не торопил её, держался в стороне. И нет-нет да и оглядывался назад: не увидит ли лёгкую, беззаботную, прекрасную даже в своей жестокости Амэдэхи. Иногда мелькала малодушная мысль: поддаться соблазну, сбежать с лесной девой, как крыса с тонущего корабля – о, он прекрасно осознавал, что поступок будет воистину крысиный! Но отчаяние, словно старая ножовка с тупыми зубцами, медленно и очень болезненно стачивало его душу.

Прошло ещё два дня. Путешествие начинало казаться бессмысленным, затянутым фарсом. Запасы пищи таяли, впрочем, путники и не стремились растягивать их до бесконечности, понимая, что отобедать заплесневелым пирогом и заработать нешуточное отравление – не самая лучшая идея. Хорошо ещё, что отыскался стекавший с горных вершин ручей с чистой, ледяной и очень вкусной водой. Вода, не утруждаясь знакомством с особенностями местного рельефа, проложила и углубила русло строго сверху вниз. Тропа же петляла и извивалась, поэтому ручей оказывался то у самого пути, то в стороне; главное: они не теряли его из виду.

Замечая редкие, облезлые кустарники, ломали их ради слабого ночного костра, почти не дававшего тепла. Спали сидя. Лежать на холодных, продуваемых всеми ветрами камнях было невозможно. Естественно, выспаться таким образом не получалось: закроешь глаза, подремлешь час или около того, откроешь; поёжишься, подуешь на ладони в тщетной попытке их согреть и снова прикроешь глаза…

Между собой почти не общались: короткие вопросы, односложные ответы. Федя говорил девушке садиться поближе к огню, сам располагался поодаль. Она бросала на него обеспокоенный взгляд, но располагалась у огня без возражений.

Амэдэхи появилась на третью ночь: желанная, пьянящая, одним своим видом обещавшая освобождение от всех горестей и сладостное забытье. Пробежала мимо Феди, поманила пальчиком, прошептала чуть слышно: «Пойдём!» Было темно, но он знал, что глаза её смеются. Бросил взгляд на Лизу: кажется, спит и, скорее всего, не заметит, если он ненадолго отлучится. Федя не знал, что, стоило ему пойти по тропинке за зелигеном, Лиза широко распахнула глаза и горько заплакала.

Амэдэхи бежала вперёд так быстро, что Федя, как ни старался, не мог догнать её. Прошло уже примерно полчаса, и юноше стало казаться, что перед ним призрак, мираж, блуждающий огонёк, заманивающий беспечного путника в ловушку. На мысль о блуждающих огнях наталкивали волосы лесной девы, блестящие в лунном свете и, словно, отражавшие его. Всё было так таинственно и волшебно, что казалось кощунственным окликнуть её или просто произнести хотя бы одно слово.

Наконец, Амэдэхи остановилась и рассмеялась. Этот смех придал уставшему юноше сил, и он в одно мгновенье преодолел разделявшее их расстояние. Его взору открылось небольшое озерцо идеально круглой формы, под ногами лежала густая трава, а у самой воды росли пусть карликовые, но всё же деревья.

- Как островки среди бескрайнего моря, прячутся среди мёртвых камней эти крохи жизни, - улыбнулась Амэдэхи.

Они стояли совсем близко друг к другу, почти вплотную. Зелиген казалась ещё прекрасней, чем прежде. Её красота очаровывала и путала мысли, но Феде внезапно захотелось оборвать, разрушить притяжение. И он спросил:

- А рыба здесь водится?

- Рыба есть. Но она ядовита, - ответила Амэдэхи, глядя ему в глаза. – Всё, что здесь есть, лишь жалкая тень настоящих богатств природы. Но всё-таки это место и эта ночь наши. Будь со мной! Здесь и сейчас.

Она потянулась к его губам, но в последний момент Федя отстранился и сделал шаг назад.

- Не могу. Это неправильно, - прошептал он.

- Неправильно? Разве счастье может быть неправильным?

- Я могу быть счастлив с тобой. Здесь и сейчас. Отказаться от, скорей всего, бесполезных поисков. И перечеркнуть всё, что я чувствую к Лизе. А могу повернуть назад. Совершить самую большую глупость. Отказаться от  тебя - самой прекрасной девушки во всех существующих мирах. Вернуться к Лизе. Мучиться, сожалеть, злиться. И приложить все силы, чтобы построить с ней настоящее, а не сиюминутное счастье. Возможно, у меня ничего не получится, но не попытаться я не могу.

Амэдэхи не ответила. Легко, почти не касаясь, провела пальчиком сверху вниз, и широкий ворот его рубахи оказался расстегнут. Прижала прохладную ладошку к его груди. Медленно, но твёрдо отвёл он её руку, поцеловал чуть дрожащие пальцы и покачал головой:

- Даже если Лиза мне не верит, предать её я не могу. Прости!

Он развернулся и пошёл прочь, ускоряясь с каждым шагом.

- Федя! – первый раз голос зелигена звучал так надрывно, был полон боли.

Чтобы не обернуться, не повернуть назад, не впиться губами в манящие губы, он побежал со всех ног. И чем дольше бежал, тем меньше думал об Амэдэхи. Куда больше волновался, всё ли хорошо с Лизой. И не было ли большой глупостью оставить её одну…