Двое с Исторического факультета

Глава 26. О словах, разрушивших сомнения.

Столько колких, жестоких слов вертелось на языке, а увидела его, и всё вылетело из головы. Лиза вскочила на ноги и, впервые за эти дни не пряча взгляда, смотрела, как Федя бежит к ней, запыхавшийся, раскрасневшийся, в наполовину застёгнутой рубашке… Подбежал и замер, глядя ей в глаза, а казалось – прямо в сердце.

- Ты с ней переспал? – тихо спросила Лиза.

- Нет. Не смог. Убежал.

- Почему?

Ещё минуту назад он и сам не знал ответа на этот вопрос, но теперь слова нашлись сами собой:

- Потому что люблю тебя, - сказал, и сразу словно чугунная плита с души свалилась, погребая под собой все сомнения, всю раздвоенность.

Федя обнял девушку. И она не оттолкнула его, наоборот: уткнулась в него носом и как-то облегчённо вздохнула. Лизе хотелось так многое ему рассказать: как страшно и тяжело было вглядываться в темноту в ожидании его шагов, бояться, что он вернётся довольный, лоснящийся, упоенный чувственной страстью. Но она промолчала, ведь всё это было уже неважно: он здесь, он выбрал её. Подняв на него глаза, прошептала:

- Я тоже тебя люблю.

Ничем не омрачённый восторг охватил всё его существо, Федя наклонился и нежно поцеловал Лизу.

- Даже жить опять захотелось, - улыбнулась девушка.

- Надо тебя целовать почаще, чтобы ты поменьше говорила глупостей, - ответил Федя, уверенней и настойчивее припадая к её губам.

Ночь пролетела незаметно. Они так и стояли, жадно целуясь, не говоря больше ни слова, словно выплачивали долг тишине – за все те колкие и хлёсткие слова, что раньше так часто говорили друг другу.

А когда ночная тьма пала, пронзённая лезвиями тысячи солнечных лучей, Федя сказал:

- Ещё недолго тропа будет тянуться прямо, затем резко пойдёт влево и вверх. Подъём там очень крутой. Зато справа настоящий оазис: мягкая трава, небольшие деревья и даже озеро, полное рыбы. Та, к сожалению, ядовита и в пищу не сгодится.

- Федя, да какая рыба?! Я за одну возможность поваляться на траве готова отдать все богатства мира! Среди всех этих ужасных камней забываешь, что на свете есть другие цвета, кроме серого.

И не дожидаясь ответа, она весело побежала вперёд. Федя спешно шёл за ней следом, не отрывая взгляда. Та же дорога, тот же путь; тогда ярко светила луна, теперь сияет солнце; там, где по тропинке бежала девушка колдовской, неземной красоты, теперь спешит другая девушка, не понятно когда успевшая занять в его сердце очень много места и ставшая незаменимой и такой родной, что сердце щемит от нежности.

Добежав до места, Лиза застыла в немом изумлении: густая трава, пушистый мох и лишайники, облепившие и сделавшие нарядными даже унылые камни, вереск, деревья с рано пожелтевшими маленькими листочками, россыпь брусники, озеро с такой прозрачной водой, что видно и дно, и водоросли, и странных вытянутых, лишённых чешуи бледно-розовых рыб. Нависшие скалы надёжно защищали это место от ветра, так что здесь было почти тепло.

Горя желанием позаботиться о своей спутнице, Федя скорее принялся собирать бруснику. Набрав полные пригоршни, обернулся и… рассмеялся: Лиза уже спала, совсем по-детски подложив сложенные ладошки под голову. Федя присел возле девушки, торопливо съел ягоды, осторожно, чтобы не разбудить, погладил мягкие волосы и улёгся рядом, по-хозяйски обхватив её за талию. Не прошло и минуты, как он так же крепко спал.