Двое с Исторического факультета

Глава 33. О надежде, что исчезла, как воздух из небрежно завязанного шарика.

- Ты как? - спросили они одновременно, стоило только оказаться в камере: той самой, покинутой несколько часов назад.

- Я в порядке, - сказала Лиза.

- Жить можно, - невесело усмехнулся Федя.

Девушка прижалась к нему, приподнялась на цыпочки и стала быстро, нежно целовать его в шею. Он гладил её по волосам, по спине, обнимая всё крепче и сильнее.

Звук открывающейся двери заставил их отскочить друг от друга, как пятиклассников, застигнутых за первым поцелуем. Посетивший их хмурый гном, представившийся новым наместником, отказался отвечать на вопрос, что стало с его предшественником, и грубо посоветовал им побеспокоиться о себе. Дождавшись, когда ему принесут стул, гном неторопливо уселся, положил ногу на ногу, и сказал:

- Свободный гномий народ не захотел принять на веру ваши россказни о другом мире. Вас привела сюда жажда наживы, она же принесёт вам смерть. Казнь состоится на рассвете в горах. Вас ждёт изматывающий путь наверх и небыстрая, мучительная казнь. Кроме того, с приговорёнными к смерти едва ли кто-то будет церемониться, так что не удивлюсь, если стража захочет малость поразвлечься с девушкой, прежде чем приведёт приговор в исполнение. Но мы можем облегчить вашу участь и избавить вас от страданий, если, конечно, вы докажете чистоту своих намерений. Если вы отдадите нам некую волшебную вещицу, которая, якобы, у вас находится, то получите два пенных кубка, осушив которые вы мирно заснёте и умрёте, не испытав никаких мучений.

- Как можно приговорить к смерти того, кто ни в чём не виноват? - крикнул Федя.

- Вы самовольно проникли во владения гномов. Этой вины достаточно. Не тратьте время на эмоции, думайте, - всё так же спокойно проговорил наместник.

Федя растерянно огляделся на девушку: она молчала. Спорить, плакать, кричать на глазах у внимательно следящего за ними гнома было бы очередным пустым унижением, и юноше оставалось только жадно вглядываться в лицо любимой и мысленно умолять: "Скажи решительно "нет". Я почти сдался, я больше не могу надеяться - поддержи". Но Лиза только спросила тихо-тихо:

- Надежды нет?

Федя не ответил. Отвернулся от девушки и сказал чужим механическим голосом:

- Мы согласны на ваши условия.

Достал из кармана сумку:

- Она волшебная. Вы сможете припрятать туда даже самые крупные самородки, и они поместятся в сумочке, которая уместится в кармане.

- Давай, - небрежно сказал наместник, но его торопливо протянутая рука и алчный блеск глаз не позволили им обмануться.

Наместник вышел. И почти сразу же в камеру вошёл молоденький бледный гном, испуганно сжимая в руках поднос с двумя кубками. Старинные золочёные кубки украшало изображение переплетённых змей: сами фигурки потемнели от времени, и только кроваво-красные рубины, исполнявшие роль глаз, зловеще сияли. Когда арестанты взяли кубки, гном вздохнул с облегчением и поспешил уйти.

- Может, не надо? - очень тихо спросила Лиза, голос её дрожал.

Федя не отвечал. Да, и что он мог сказать: что устал идти, бороться, надеяться, что вера в возвращение домой давно уже умерла, что всё равно не смог бы справиться даже с одним невооружённым гномом и глупыми, вредными считает мечты о бегстве, что сдаётся, опускает руки, понимая, что в какой-то степени предаёт при этом слабую девушку, уже привыкшую на него полагаться.

Молча поднёс кубок к губам. Молча осушил. Питьё было тёплым, сладким, приятным. Выпил - и ничего не почувствовал.

Лицо Лизы, разом утратившее все краски, казалось призрачным. Она не плакала, не причитала - вообще, не издавала ни звука. Но почему-то отчётливо ощущался её безмолвный крик. Пристально глядя на Федю, который не смел поднять на неё глаза, она медленно, словно каждый глоток доставлял ей муку, выпила свою порцию смертоносного напитка. Поставила кубок на пол. Встала. Отошла в сторону. И тихо сказала:

- Я не знаю теперь, могу ли я всё ещё любить тебя. Прости.

Федя лёг на солому и прикрыл глаза. Прошло ещё несколько минут, и его разум незаметно сковало то ли сном, то ли смертью...