Двое с Исторического факультета

Глава 38. О примирении влюблённых.

Как бы сказали в нашем мире, Федя проснулся ни свет ни заря. Конечно, среди гномов все наши присказки и фразеологизмы, связанные с солнцем, были не актуальны, но часы на стене свидетельствовали о том, что рань несусветная. Голова не болела, не мучила. Зато мучила совесть. Федя прекрасно помнил и то, что думал про Лизу, и, главное, то, что он ей сказал.

- И-ДИ-ОТ, - вслух, по слогам проговорил юноша.

"Надо ж было так! Поверил дядюшке, чьи намерения так же чисты и невинны, как у разбойника с большой дороги. Устроил истерику, как девка какая-то", - охарактеризовал Федя своё поведение. Сомневаться, переживать больше не было ни сил, ни желания. Найти Лизу и извиниться - вот, основная задача. Коротко и ясно. Остаётся только осуществить.

Наскоро одевшись, Федя выскочил в коридор и остановился. Дальше-то куда? Не будешь же ломиться в каждую дверь, проверяя, нет ли тут его драгоценной пропажи. На его счастье, в коридоре показалась племянница Ибора. Федя попытался вспомнить, как её зовут, но не смог, махнул рукой и поскорее заговорил:

- Доброе утро! Не подскажешь, где мне найти Лизу? Вчера забыл узнать, в какой она комнате.

Говоря, Федя старался улыбаться во все 32 зуба, но на девушку это не произвело должного впечатления: она смотрела на юношу хмуро и недоверчиво. Алекса и в самом деле не знала, как правильно будет поступить. С одной стороны, Лиза вчера после ужина так плакала, что первые полчаса и слова вымолвить не смогла, а потом попросила ни о чём не расспрашивать и сама засыпала новую подругу вопросами: возможно, только для того, чтобы хоть немного отвлечься от своих невесёлых мыслей. С другой стороны, Лиза, вроде как, придерживается принципа до последнего не обижаться и прощать: может быть, ей и правда нужен этот разговор.

Федя не знал, о чём думает племянница хозяина, и по-своему трактовал её молчание:

- Я понимаю, что это верх неприличия - вламываться в спальню к спящей девушке. Но мы с Лизой не просто товарищи по несчастью. Мы двое влюбленных, которым злокозненные обстоятельства и несчастливые недоразумения мешают быть вместе. Неужели ты откажешься поспособствовать нашему счастью?!

Федя надеялся, что девушка умилится и побежит, сверкая пятками, показывать заветную дверь. Но племянница Ибора оказалась крепким орешком.

- Ты обидел Лизу. И очень сильно, - сказала она

- Я наговорил лишнего. А теперь хочу извиниться.

- И как часто мужчины говорят то, о чём не думают и чего, на самом деле, не хотят?

- Как и женщины. Как и каждый человек. Каждый имеет право на ошибку и на второй шанс.

Федя не знал, что именно эти слова склонили чашу весов в его пользу: услышав почти те же слова, что и от Лизы, Алекса больше не сомневалась и проводила юношу до искомой двери.

- Лиза хотела посмотреть, как я буду покупки разбирать. Пусть не задерживается! - нарочито строго сказала Алекса в надежде на то, что если разговор будет Лизе совсем уж неприятен, она сможет улизнуть под благовидным предлогом.

Федя кивнул и вошёл в комнату. Лиза спала в коротенькой ночной рубашке (перешить Алекса не успела, а Лиза сказала, что и так сойдёт). Одеяло странным образом закрывало верхнюю часть тела (почти до самых глаз) и сползало на пол, открывая взору юноши прекрасные стройные ножки. Собрав силу воли в кулак, Федя оторвал взгляд от непредназначенного ему вида, поднял одеяло и накрыл девушку. Опустившись на колени подле кровати, он гладил её мягкие вьющиеся локоны, а потом не удержался и, быстро наклонившись, сорвал короткий поцелуй.

Лиза открыла глаза и села:

- Что ты тут делаешь?

Федя не сразу смог ответить: откинутое одеяло теперь открывало взору слишком глубокий вырез:

- Натяни одеяло, пожалуйста, чтобы я на тебя не пялился, - попросил он.

Лиза вспыхнула, натянула одеяло до подбородка и сердито спросила:

- Так тебе больше нравится?

- Нет, - честно признался юноша. - Но зато так мысли не путаются, и я могу попросить у тебя прощения.

- За что же? Очень интересно! - холодно поинтересовалась Лиза.

- За то, что вёл себя как последний болван. Сам не пойми, что напридумывал, Ибора наслушался.

- А он здесь причём?

- Он сказал, что ты согласилась на мою смерть - при условии, что с помощью моей крови сможешь вернуться домой, - тихо проговорил Федя.

- И ты поверил?! - воскликнула Лиза, а потом наградила его звонкой пощёчиной.

Несмотря на то, что щека горела, Федя почувствовал себя счастливым: искреннее возмущение девушки окончательно убедило его в том, что Лиза ни в чём не виновата, гном - гнусный интриган, а сам он доверчивый осёл.

Накинувшись на девушку, придавив её к кровати, он впился в её губы жарким поцелуем. Лиза не сдавалась: вырывалась, брыкалась, пыталась царапаться. Наконец, она устала бороться, ответила на поцелуй и обхватила Федю за шею. Но уступка обернулась отвлекающим манёвром: руки с силой сжали горло, и Феде пришлось прервать поцелуй.

- Я люблю тебя, - сказал он, любуясь Лизой, рассерженной и прекрасной, как валькирия.

- И потому ты то веришь самым ужасным обвинениям в мой адрес, то набрасываешься, как коршун?!