Двое с Исторического факультета

Глава 40. О тайне лунных камней.

Нервно поглядывая на дверь и поминутно прикусывая палец (ещё одна детская привычка), Лиза шёпотом пересказала Феде все события, свидетельницей которых она оказалась. К лучшему или нет, но долгих и пустых обсуждений не случилось: постучавшись, в комнату вошла Алекса и позвала их к завтраку. Федя первым вышел из комнаты, дав девушкам пару минут на приватный разговор.

- Что тебе дядя сказал? Ругался? - спросила Лиза.

- Если бы! Посмотрел пристально и процедил сквозь зубы: "В скором времени за всё ответишь". Меня аж до холодного пота прошибло!

- Злится просто, вот и пугает, - Лиза попыталась сказать это, как можно убедительнее, хотя сама себе не верила. - А Большой Лунный камень - это вообще что? И зачем он твоему дяде понадобился?

- Потом расскажу. Пойдём! Нельзя задерживаться!

Под впечатлением от утренних событий Лиза никак не могла успокоиться: она напряжённо молчала, смущённо отводила взгляд, почти ничего не ела, и Феде не раз приходилось ободряюще сжимать под столом холодную ладошку девушки. Впрочем, Ибор, не умолкая ни на минуту, тем не менее не коснулся за завтраком ни одной важной темы.

Когда все поднялись из-за стола, учёный пригласил людей в свою малую лабораторию.

- Основные и самые важные эксперименты я провожу в своём загородном доме. Но тот, кто хочет добиться настоящего успеха, не имеет права отлынивать от своего дела даже на один день, - горделиво произнёс Ибор.

Лаборатория учёного, чем-то напоминавшая операционную, вызывала невольный трепет. Это было большое подвальное помещение с тремя металлическими столами разной высоты посередине и небольшим письменным столом в углу. Везде были трубки и баллоны, колбы и пробирки, металлические и стеклянные цилиндры, начищенные до блеска инструменты, барометры, манометры, ареометры и ещё множество непонятных приборов, на шкале которых встречались и понятные Феде и Лизе "римские" цифры, и совершенно незнакомые значки.

У дальней стены на высоком постаменте были выложены в ряд около двадцати необычных светло-серых камней. Несмотря на существенную разницу в размере, камни, все как один, были идеально круглые и плоские. От них исходило мягкое свечение.

- Это лунные камни, - пояснил Ибор. - Конечно, только самые недалёкие умы верят в легенду о том, что это осколки старой Луны, провалившиеся глубоко под землю. Но всё-таки их форма и свечение, необычайно яркое во время полнолуния, заставляют выдвигать самые невероятные гипотезы.

- Вы тоже пытаетесь разгадать тайну их происхождения? - спросил Федя.

Ибор покачал головой:

- Я, прежде всего, практик, и признаю только ту теорию, которую могу применить и использовать. Мне понадобилось несколько лет, чтобы догадаться измерять и фиксировать изменения окружающей среды в тот момент, когда совершается убийство. Чем ближе к месту преступления мы находимся, тем больше невидимых глазу метаморфоз происходит вокруг. Меняется всё: давление, температура, масса, плотность - не только газообразных, но и твёрдых предметов. А если событие совпадает по времени с новолунием или полнолунием, то перемены просто разительные! Я изобрёл прибор, который фиксирует силу выброса во вне. Ну, вы помните: боль, страх, ненависть и прочее. Опытным путём мне удалось выяснить, что сила выброса зависит, во-первых, от количества пролитой крови и того, насколько долго мучилась жертва, во-вторых, от площади свободного пространства вокруг (чем меньше места, тем меньше рассеивается волна боли и тем сильнее выброс), и, наконец, в-третьих, от Луны и лунных камней.

Слегка откашлявшись, Ибор продолжил:

- Меня буквально осенило, когда я познакомился с подробностями одной кровавой истории. Два гнома на раскопках наткнулись сразу на десяток лунных камней - неслыханная удача. Так уж совпало, что они были убиты в полнолуние со своей роковой находкой, распиханной по карманам. Отдача была такой сильной, что их убийцы своими глазами видели и проход, и чужой мир, и обрушившуюся на него катастрофу. Представляете! Вплоть до смерти каждого человека!

Ибор пребывал в таком восторге и говорил с таким воодушевлением, что становилось страшно. Лиза поспешно отвернулась, чтобы гном не видел её лица и тех эмоций, что она не могла скрыть. Федя облизал пересохшие губы и спросил, почти перебивая гнома:

- Значит, вы планируете свой эксперимент и наше возвращение домой в ближайшее полнолуние?

Юноше всё тяжелее было не замечать обличений собственной совести, клеймившей его соучастником преступления.

- Мой мальчик! Мне, право, жаль с тобой расставаться: ты такой смышлёный! Да, с каждым днём мои камушки будут сиять всё ярче, а через пять дней их света станет достаточно, чтобы осветить эту лабораторию ярче, чем освещают сейчас фосфориты.

- Через пять дней мы вернёмся? - спросила Лиза, и, несмотря на весь ужас, который вызывали у неё речи Ибора, в её голосе прозвучала радостная надежда.

Ибор весело подмигнул девушке:

- Я верю в свой успех. Даже зная, что один влюблённый чудак никогда не добудет мне Большой Лунный камень, я всё равно скажу: мы справимся, друзья мои!

Уже покинув лабораторию, Федя и Лиза всё не могли успокоиться и унять дрожь. Заметив, что "гости" дрожат, Ибор приказал Алексе подать чай, а сам принялся рассказывать занимательные истории о старинных предметах, что во множестве украшали его дом. Впрочем, все истории были похожи: из-за своей жадности, глупости и жестокости потомки лишались тех вещей, что были так дороги их пра-пра- ...-пра- бабушкам и дедушкам. А Ибор, словно паук, искусно плёл паутину интриг, словно ворон был предвестником смерти, словно стервятник, не упускал случая поживиться за счёт умерших.