Двое с Исторического факультета

Глава 43. О захвате города.

На рассвете в город въехала огромная телега, лучше даже сказать - помост на колёсах, который тащили десяток лохмачей, запряжённых попарно. Над телегой возвышался на два метра пышный кулич, подобных которому не видели ни ныне живущие гномы, ни их предки.

- Откуда? - только и смог вымолвить страж у ворот.

- От полевых духов, вестимо, - ответил гном, сидевший на козлах. - С вашим городом за столько лет ни одной нормальной торговой сделки заключить не удаётся: только с одним наместником обо всём договоришься, кого надо умаслишь, у вас уже новый. Вот, духи решили, так сказать, воспользоваться случаем: преподнести дар всему народу в надежде заручиться добрыми отношениями и поддержкой, какие бы смуты вас не тряхали.

- Но-но, поговори тут, - недовольно буркнул страж. - Зато у нас каждый может сказать всё, что хочет и что думает.

- Говорить у вас, и правда, любят, - усмехнулся незнакомый гном.

- Ты-то сам откуда будешь? - сурово спросил страж, вертя в руках витиеватое послание от духов с заверениями в вечной преданности и дружбе.

- Я с духами уже двадцать лет как живу, - пожал плечами гном. - Может, оно и непривычно поначалу, зато своя голова до сих пор на плечах.

- Отщепенец, - пробормотал себе под нос страж, возвращая послание нежданному гостю.

Тот промолчал: то ли не расслышал, то ли не захотел развязывать драку с противником, к которому - стоит только свистнуть - отовсюду сбегутся сородичи на помощь.

Медленно покатила телега по ровным мощёным улочкам гномьего города: пожалуй, будь она шире хотя бы на пару сантиметров, непременно застряла. А так - словно специально кто измерил. Может быть, так оно и было.

Пышный кулич исполинских размеров привлекал к себе взгляды зевак и манил ребятню, вызывая отчаянное желание дотронуться - хотя бы пальчиком - раньше, чем диковинное угощение будет поделено на сотни кусочков для всех желающих. Дабы уберечь детишек от соблазна, а кулич от множества не самых чистых детских пальчиков, вокруг выставили охрану.

Собственно говоря, стоявшие спиной к куличу и жадно впитывающие все открытые их взору развлечения стражи и стали первыми жертвами выбравшегося из кулича вооружённого до зубов отряда торинцев. Конечно, даже с учётом того, что захватчики расположились в два "этажа" - тем, кто внизу, пришлось полдня провести на коленях, держа на плечах своих собратьев - их было только шестьдесят гномов. Слишком мало, чтобы захватить город, и вполне достаточно, чтобы посеять панику неожиданным нападением, спровоцировать давку среди перепуганных покупателей и гостей ярмарки, а главное, не дать жителям города прийти на помощь к тем, кто столкнулся с главными силами торинского короля у городских ворот.

Пока гарнизон, охранявший въезд в город, пытался отстоять ворота, недоумевая, где же подкрепление, а стражи, находившиеся на Ярмарочной площади, - дать достойный отпор наглецам, несколько молодых гномов, в том числе и две девушки, сагитировали своих сограждан поспешить на Центральную площадь и там, забаррикадировав проход со стороны всех шести улиц, на неё выходивших, обороняться до последнего. Каким-то чудом им удалось направить беспорядочно бегущий поток растерянных гномов в определённую сторону: кто-то поспешил на Центральную площадь, поддерживая неожиданную идею, кто-то просто влился в толпу, не зная, куда они направляются. Так или иначе, но на площади собралась почти половина городского населения - более точные подсчёты оставим для будущих поколений историков-гномов.

Самая выдающаяся баррикада стремительно выросла со стороны Каменоломной улицы, превосходя крыши домов, в которые упиралась: на удивление прочно и грамотно сложенная - даже в условиях дикой спешки, с десятком небольших проёмов, напоминавших бойницы крепости и устроенных с той же целью.

Ворвавшиеся в Главное здание защитники площади едва ли обратили внимание на спящих стражей: единственное, что волновало их в данный момент, - найти достаточно материала для стихийного сооружения баррикад. В ход шло всё: двери и решётки, рамы и битое оконное стекло, доски и брёвна, щебень, булыжники, железные брусья, черепица, всевозможные тряпки, стулья, шкафы и прочая мебель, кувшины и кубки, уголь и мусор, несколько перевёрнутых телег, которые можно было опознать только по торчащим кверху колёсам. Массивные ворота, скрывавшие от посторонних оружейный склад, были не просто сломаны - разбиты практически в щепки. Мечи, кинжалы, секиры, алебарды, луки - всё это оружие давало надежду удержаться на площади и не сдаться врагу. Впрочем, те, кому не хватило оружия, превращали в таковое любой предмет, который можно было запустить в голову противника.

Мрачным предвестником поражения стало убийство женщины, которая, трудившись наравне со всеми, внезапно словно опомнилась и стала призывать своих соплеменников оставить бессмысленное сопротивление и сдаться на милость победителя, избежав тем самым многочисленных жертв.

В эти самые минуты, когда история независимого гномьего города подходила к печальному, но предсказуемому концу, Борка и Бирг на другом конце города, стоя в тени, с трепетом ожидали, когда до их окраины докатится волна всеобщего бедствия. Собственно говоря, Бирг хотел, сломя голову, бежать к своей возлюбленной ещё пару часов назад - как только в его руках оказался Большой Лунный камень. Но Борка был непреклонен:

- Пойми ты, простофиля влюблённый: Ибор десять раз передумает и пятнадцать раз тебя обманет. А если услышит крики и увидит охваченных паникой сограждан, то, не торгуясь, оставит Алексу тебе и припустится спасать свою шкуру прямиком по потайному ходу, как крыса из затопленного подвала.