Двое с Исторического факультета

Глава 44. Об опасностях, которые таил потайной ход.

Они опоздали буквально на пару минут...

Вот, какая-то женщина первой пронеслась по улице с криком: "Город в осаде!" Вот, разношёрстная толпа гномов, сталкиваясь и ругаясь, разделилась на два потока: одни спешили навстречу опасности, другие - искали спасения от неё. И вдруг, все замерли на несколько мгновений, услышав голос торинского короля: слишком близкий, слишком громкий и отчётливый. Торинцы раньше других гномов разгадали один из ключевых секретов победы: раздавить врага морально - почти то же самое, что его уничтожить. И хотя умельцев и гениев, подобных Ибору, среди них не было, их творение сыграло роль оружия массового поражения: это был гигантский рупор - почти 7-метровый литой монстр, медные стенки которого не позволяли звуку рассеиваться в пространстве, обеспечивая прекрасную слышимость на дальние расстояния. Установив также опытным путём, что скорость звука напрямую зависит от окружающей температуры, торинские умельцы расположили прямо под трубой горелку. Незнакомые с подобным устройством, исполненные суеверного страха, граждане Нового гномьего города внимали и верили роковым словам: "Отныне и впредь! Город принадлежит Торинской Короне. Кто хочет сохранить жизнь и избежать ненужных жертв, пусть поспешит в дом, запрёт дверь и вывесит за окно белое полотнище. Такому гному ничего не угрожает. Он станет верным сыном Торинской Короны. Отныне и впредь!"

Они опоздали буквально на пару минут: когда Бирг и Борка обрушили на дверь в дом Ибора целый каскад ударов, там уже никого не было.

Бирг ещё продолжал выкрикивать имена учёного и его племянницы, а Борка уже обходил дом в поисках доступного входа.

- Прекрати ты, - грубо оттолкнув друга от двери, Борка мотнул головой в сторону кухонного окна. - Туда.

Разбив стекло, они влезли в дом.

- Куда теперь? - спросил Борка.

- Ход начинается в ванной комнате, - на ходу откликнулся друг, уже взбегая вверх по лестнице.

Только в гениальном до сумасшествия мозгу Ибора могла родиться мысль спрятать начало потайного хода под ванной.

Борка разразился восхищённым хохотом, глядя, как Бирг, кряхтя и ругаясь, протискивается под ванну.

- Порадуйся лучше, что те, кто прополз здесь до нас, уже собрали на одежду всю пыль и смахнули паутину. Но кажется, пузико я себе всё-таки расцарапал, - последние слова Борка пропыхтел, вываливаясь из мрачного угла под ванной в спиралевидную трубу, уходящую вниз. Скатиться, как с горки, не получилось: труба совершенно не скользила - видимо, потому что была предназначена не только для спуска, но и для подъёма. Бирг нервничал и злился, Борка, напротив, получал несказанное удовольствие от всего происходящего. Может быть, сейчас они раздражали друг друга, как никогда раньше, но возникни на их пути смертельная опасность, и один, и второй, не задумываясь, пожертвовал бы собой для спасения лучшего друга. Удивительное свойство настоящей любви и дружбы!

- Почему здесь так сыро и неуютно? Неужели Ибор не мог обустроить всё с комфортом? - ни к кому не обращаясь, спросил Бирг, стуча зубами от холода.

- Этот паук не будет пускать пыль в глаза там, где её никто не увидит, - отозвался Борка. - Право, он начинает мне нравиться. Может быть, возьмёт меня в племянники, вместо Алексы?

Быстрым шагом, переходя временами на бег, друзья миновали больше половины хода.

А в это время Ибор и его спутники, растерянные, а потому не задающие лишних вопросов и всецело ему доверившиеся, уже садились в лодку, на которой им предстояло пересечь небольшое озеро.

- Порой эти воды спокойны, как младенец, напившийся молока, но иногда в центре озера верховодит водоворот. Переправиться, однако, можно. Я и один справлялся, - эти слова Ибора были первыми, сказанными им от начала их поспешного бегства.

Федя мрачно посмотрел на учёного: глаза того сияли фанатичным блеском, а в его и без того не самой приятной внешности появилось что-то ещё более отталкивающее - почти демоническое. Феде хотелось схватить гнома за шкирку, тряхнуть, как следует, заставить выложить все безумные идеи, засевшие в тёмном изощрённом уме. Но юноша упорно отмахивался от подозрений и - вот, ирония! - не хотел прислушаться к инстинкту самосохранения, считая, что прежде им должно оказаться в безопасном месте.

- Девчонки в трюм, мы на вёсла, - коротко скомандовал Ибор.

А Алекса шепнула подруге:

- Мы там только лёжа уместимся. Но если волны будут нам благоволить, то это ненадолго.

Но водная стихия не желала покорно пропускать беглецов. Стоило им отплыть от берега, сразу же на лодку обрушились огромные волны, то позволяя ей продвинуться вперёд, то грубо отбрасывая назад.

Кое-как разместившись в тесном трюме - на боку, тесно прижавшись друг к другу, - девушки страдали от сильной, ни на миг не прекращающейся качки.

- Не могу. Сейчас стошнит, - простонала Алекса.

Лиза, которая чувствовала себя ненамного лучше беременной подруги, с трудом выговорила отчего-то онемевшими губами всего одно слово:

- Вылезаем!

Лиза лежала чуть ближе к входному люку и потому должна была выбраться первой, но у неё никак не получалось. Одну за другой предпринимала она безуспешные попытки привстать и открыть люк. Неожиданно лодку качнуло чуть сильнее, и Лиза справилась со своей задачей, ударившись о люк головой. Стоило ему распахнуться, и Лиза тут же хлебнула воды, которую нанесло в лодку буйными волнами. Высунув руки, Лиза подтянулась на локтях и упёрлась лбом в Федины колени.