Двоечница для архимага. Академия запрещённой магии

Глава 9

Вообще, квадры, это такие драконы, которые недалеко ушли от своего командира Карсера Палача. И, конечно, каждого в элитное, тренированное и закалённое боями войско он отбирал сам. Их и числилось драконов пятьдесят на всю империю, притом что — я посчитала, — тридцать три из них сейчас творили нечто грандиозное с нашими общежитиями.

Для начала они их разрушили. И как раз это не являлось чем-то из ряда вон, раз уж было их работой: убивать, разрушать, уничтожать и всё в этом духе. Бесов, опять же, ловить и отправлять на изнанку, раз они регулярно прорывали границу Риота, за которой не было ничего.

Да, с двух сторон Риот окружали горные гряды — непреодолимые и кишащие чудовищами всех мастей. А ещё с двух империя заканчивалась защитным щитом, который поддерживал сам император и императорская семья. Он выглядел как непроницаемая плёнка, уходящая высоко вверх и постепенно сливающаяся с небом.

По крайней мере, так писали во всех учебниках.

Потому что увидеть защиту было дано не каждому — квадры постоянно дежурили на границе. Охраняли щит даже от попыток навредить, но постоянно находился кто-то, кто считал, что от жителей Риота прятали не изнанку с древними бесами, а огромный чудный мир, в котором всем будет хорошо.

Что Святой дракон своей милостью отгородил не тьму, мрак и страшных монстров, а счастливый мир, лучше которого ещё не видели. И сам, кстати, ушёл туда же, чтобы жить в мире и благоденствии.

Хотя, как по мне, если бы по ту сторону жилось так хорошо, как придумывали бедняки, предатели и сиротки, по эту не осталось бы ни одного дракона. Уж кто, а император и высшая знать точно не дураки — не остались бы беречь какой-то народ, пусть даже свой собственный, зная, что за границей их ждёт вечное счастье.

Но я отвлеклась. Тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Ту, где квадры вместо того, чтобы разрушать — как от них ждали, — создавали нечто новое и великолепное.

И для начала появился фундамент.

Просто для понимания, прошлые общежития стояли на голой земле, прикрытой лагами из прогнивших досок. Поэтому зимой в общежитиях не разувались от слова совсем. Впрочем, те, кто считал себя умнее или здоровее других, очень быстро переубеждались, а то и вовсе заканчивали свои дни, в местном лазарете.

— Больше не надо бояться сквозняков! — восхищённо выдохнул стоящий рядом Ави.

За нашими спинами поднялся гул согласных голосов.

— А комнаты? Комнаты будут отдельными? — вылезла вперёд Моррисон.

Потому что за какую-то минуту общими усилиями квадры воздвигли добротные каменные стены, обитые широкими, толстыми досками.

Первый этаж, второй, третий…

Головы сироток задирались всё выше, а радости прибавлялось всё больше.

На четвёртом этаже квадры угомонились, добавив сверху утеплённый этаж под крышей, которую покрыли плотной, идеально вставшей друг к другу черепицей красно-коричневого цвета. А под конец из крыши возникли три трубы: с обеих сторон и посередине.

И два новеньких общежития встали рядом, радуя глаз даже несмотря на серость, лужи под ногами и отсутствие тепла и солнца.

Сиротки восхищённо замерли, на территорию академии опустилась абсолютная, благоговейная тишина. Никто уже не вспоминал ни про старые вещи, ни про плач и слёзы. Мы стояли и смотрели на два здания, которые обещали настоящее тепло. А этого для нас уже было много.

Интересно другое, у меня одной возникла мысль, чем мы будем расплачиваться за подобную щедрость Карсера?

— Это просто… — Ави покачал головой.

Видимо, у одной.

Впрочем, мне не привыкать, и жить без сквозняков и вечных простуд всё-таки гораздо лучше, даже если придётся оставшееся до диплома время проработать на кухне.

Закончив, квадры, по-военному чётко развернулись к Карсеру, про которого все забыли, но он всё ещё стоял здесь, и замерли. Бросив взгляд на принца-ректора-Палача, я заметила, как он с внимательным прищуром осматривает оба здания. Словно видит не только светло-серые стены, деревянные ставни на окнах и добротную входную дверь, но и перекрытия, комнаты… да всё, вплоть до последней букашки, прогрызающей себе путь в деревянных досках пола!

Даже Хардвик, который “просто Леоний” слился с единым тёмно-красным войском и ждал приказа.

Который Карсер не спешил отдавать.

— Макклири, — позвал с хрипотцой в голосе, — подойди.

И почему сразу я? Вон Моррисон из юбки выпрыгивала, так хотела оказаться поближе к прославленным драконам.

Но после радости, которую Карсер внезапно подарил всем сироткам, выбора не оставалось. Поэтому я состроила рожу, пользуясь тем, кто он не видел, и подошла к Карсеру.

— Ваше высочество.

Поклонилась, но на землю падать не стала. Хватило и того, что я упорно “забывала” про приказ называть его ректором Северном.

А что, дурочки они такие, с очень короткой памятью. А то что случилось с бесом, так это случайность и, вообще, была не я. Это Ави с Беатой и Хардвик, присоединившийся под конец.

— Принимайте работу, Макклири, — Карсер кивнул на общежитие, а потом повернулся ко мне.

А я вдруг вспомнила о том, что оказалась проклята его прикосновением. Всё потому, что руки принца были в перчатках, которые он действительно не снимал. По крайней мере, не при нас.

— Почему я? — буркнула.

По рядам сироток пронеслось недовольное эхо. Как же, им сделали такое, а я выпендриваюсь.

— Потому что я так сказал, — поднял бровь Карсер.

Ну да, аргумент. А, главное, какой весомый. И на все времена.

Но делать нечего, я развернулась и резким шагом прошла сквозь ряды квадров, слыша тихие усмешки вслед. Дошла до двери нового общежития, дёрнула её.

По рядам раздражающих боевых драконов пронеслись откровенные смешки. Обернувшись, встретилась взглядом с усмехающимся Карсером.

— Сильнее, Макклири, — посоветовал он.

И вроде негромко, но услышали все до самой последней сиротки.

Ответить хотелось громко и без уважения, но я сдержалась. Снова повернулась к двери, которая под моим напором даже не шевельнулась. Прикрыла глаза, выдохнула, чтобы никого не убить и, заодно, успокоить драконицу. А когда открыла, почти равнодушно взялась двумя руками за широкую ручку и дёрнула ещё раз.