Двойка чаш. Приворот из гримуара

V Иерофант

Эстер устраивается поудобнее, голову подпирает рукой, всем видом показывает, что готова выслушать самую дикую историю в своей жизни. Ирви нервно теребит уголок страницы, которую уже минут десять как не перевернет, и старательно ищет слова, чтобы и неожиданный интерес новой обитательницы замка не потерять, и потом не влипнуть в проблемы с наставником.

— Не то чтобы у нас есть выбор, — он лихорадочно оглядывается, то ли боится встретиться снова взглядом с девушкой, то ли за ее спиной заметить графа. — Если вы однажды поднимаете усопшего, особенно при свидетелях — дальше дорога только в гроб или в Гильдию. Любого мага-элементаля можно выучить так, чтобы и в бой, и в поле. Оборотня в армию отправить, или лесником работать. Вампиры и те, в каждой ложе, в каждом совете, при дворе короля. На вас, — он неопределенно повел плечом куда-то в сторону Эстер, — все чуть ли не молятся. Вы не только лекарка, но и природница, можете и город прокормить, и прямо в битве сквозь врага лес прорастить. Узнай про вас двор — предложение графа вам такой мелочью покажется…

— В Флистане лекари уже не ценятся, — вздыхает Эстер, все же польщенная этим неожиданным замечанием.

— Значит, и делать там нечего, уж простите, — возражает Ирви. — Ваше дело, конечно, но я об этом и говорю: вы можете выбирать. У меня дар проявился на похоронах, и большая часть семьи меня там и готова была закопать. Деда поднял прямо в гробу. Он головой крышку пробил… ну и куда мне было после этого податься? В монастырь, греховную сущность свою отмаливать?

Со стыдом ведьма понимает, что от представления такой картины ей на секунду стало смешно. Парень не уточнил, сколько ему было, но воображение сразу нарисовало рахитичного боевого семилетку, который топнул ножкой и разбудил умершего. Абсолютно кошмарная сцена… но отнестись к ней серьезно получается не сразу.

— Должен же быть, наверное, какой-то светлый способ использовать вашу силу, — откашлявшись в кулачок, чтобы улыбка все же не прорвалась, спрашивает целительница.

— Найдете — расскажите обязательно, все вместе посмеемся. Гильдия уже несколько веков борется за то, чтобы нас хотя бы не уничтожали, а тут… спасти, — последнее слово Ирви произносит с такой ядовитой интонацией, что почти звучит, как граф. — Все равно Инквизиторам покоя не дает наша свобода. Проще на костер возвести, чем смириться.

В чем парень прав, так это в том, что Эстер, как ведающую чуть ли не самой безопасной ветвью магического знания, Инквизиция никогда не беспокоила. Не за что им было приглядеться к колдунье за аптекарским прилавком, она не представляла угрозы. Эстер сильно религиозной не была, ей хватало общения с матерью-природой и редких праздников в местной церквушке. Инквизиторы в мирных городах были скорее советниками, чем охотниками, и спокойно могли после обязательной миссионерской поездки так и пустить корни в полюбившемся месте. Истории про пытки и пылающие костры были так далеки и редки, что появления мужчины в белой рясе в доме не боялись — но, конечно, за некромантами они должны были следить… хоть корона и признала, что просто их существования для приговора недостаточно. Нужно уличить в настоящем преступлении.

Гильдию Обсидиана некроманты создали, чтобы друг друга защищать, делиться знаниями и не позволять из себя делать козлов отпущения. По крайней мере, больше, чем уже есть. Легенды об этом тайном обществе отступников ходили по магическим кругам, но мало кто мог похвастаться, что вживую встречал одного из них. Чаще всего темные предпочитали работать поодиночке, или, как Винтеры — семьями. С миром живых старались лишних связей не иметь.

— Матушка только тогда призналась, что знала человека из Гильдии. Он был настолько благороден и добр ко мне, что позволил стать его учеником и делить кров, — Ирви красноречиво разводит руками, показывая: и вот я здесь. — Граф Винтер — один из самых могущественных членов Гильдии, при желании вполне мог бы ее и возглавить. Особенно теперь, когда погиб Абрахам… он все же был искуснее… опять же, прошу: между нами.

То, как он боится, что Эстер проболтается, но при этом продолжает с ней сплетничать, ее очень забавляло.

— Граф не выглядит пораженным скорбью, — она шепчет, даже чуть наклоняется над столом, — и брата, и сестру так потерять. А его будто это совершенно не волнует, он шутки на могилах отпускает.

— Ева умерла больше года назад, — поправляет ее ученик. — Совсем ребенком еще. Конечно, все были поражены и подавлены, но Абрахам и вовсе потерял рассудок, начал искать способы ее воскресить. Восстановить тело, вернуть душу. Изначально провальная идея, от которой мы пытались его отговорить. И все это время настроения в семье были ужасные, они ссорились, Абрахам его даже на дуэль как-то вызвал, но Кейн решил, что лучше прослыть трусом, чем братоубийцей, и отказал.

Взвешенное решение. Вряд ли кто-то стал бы графа за такое презирать. Не Эстер точно, для нее выбор между «убить родного человека» и «обесчестить себя» тоже был бы очевиден.

Так что получается, что трещина в семье пошла еще раньше, чем по фундаменту склепа. Проклятие могло получиться таким сильным не просто потому, что Абрахам был некромантом, а потому, что он перед смертью уже желал зла Кейну. В каком-то смысле пытался утащить младшего за собой, похоронить род Винтеров прямо здесь и сейчас. Интересно.

— Так наслушаешься ваших трагичных историй, и забудешь, что вы темные, — полушутя говорит она. — Начнешь сочувствовать дьяволу.

— Для вас это так важно, — хмурится Ирви, наконец закрывая несчастный учебник. — Не волнуйтесь. Если это так, вы действительно светлая до глубины души. Никто другой об этом даже бы не подумал.