Двойка чаш. Приворот из гримуара

IX Отшельник

Кладбище поглотила тишина, которую иногда нарушал лишь шум листьев, шелестящих под ночным ветром. Кейн стоял у края могильных плит, его фигура казалась размытой и призрачной в лунном свете. Рядом, Ирви был поглощен работой, его молодые руки аккуратно раскладывали символы и закладывали компоненты для ритуала.

— Миледи, — произнес Кейн, его голос звучал мягко и вкрадчиво, будто он пытался ее загипнотизировать. — Я уже волновался, что вы не придете.

— Я думала об этом, — признается девушка. — Решила, что хочу посмотреть, каким способом попробуете меня завоевать обратно.

— Или просто осознали, что со мной лучше сотрудничать, а не враждовать?

Эстер стояла неподвижно, не показывала своего волнения, но в глубине души ощущала беспокойство. Ей было важно скрыть свои истинные чувства — Кейн по-прежнему оставался для нее загадкой, и где-то в глубине души она все еще не могла разобрать свое отношение к этому мрачному владыке мертвых.

Он приблизился к ней, и его присутствие было ошеломляющим. В каждом его движении была некая грация и уверенность, которые не могли оставить Эстер равнодушной.

— Я не просто некромант, Эстер, — продолжил он, и лунный свет преломился в радужке его карих глаз, придавая ему совершенно неземной облик. — Я хранитель древних знаний, и я могу научить вас, как использовать их для блага. Но для этого вам нужно вернуться в поместье. Вы слишком ценна, чтобы скрываться и терять свой дар впустую.

Кейн делал ставку на ее любознательность и жажду знаний, он знал, что эта сторона ее натуры к нему тянулась. Однако Эстер не собиралась так легко поддаваться его очарованию.

— И вы думаете, что представление начнется, когда я скажу «да»? — ее голос был спокойным, но в нем читалась скрытая издевка. — Вы знаете, я не могу принять ваши слова на веру, граф Винтер.

В этот момент Ирви начал произносить заклинание, его голос дрожал, но был полон фальшивой решимости. Он почти кричал, стараясь так самого себя убедить в собственной непоколебимости. Вокруг могилы земля слегка задрожала, и в воздух поднялся столб пыли, так что Ирви закашлялся. Кейн оставил парнишку на волю судьбы, больше обращая внимания на главную звезду сегодняшнего вечера — Эстер. Его глаза словно пытались проникнуть в ее душу, он искал уязвимую точку, на которую он мог надавить и подчинить девушку себе окончательно.

— Миледи, вы великолепна, — улыбается Кейн, хищно сверкая зубами, — особенно в искусстве отрицания собственных желаний.

Раздался треск, Ирви тихо выругался. Эстер следила за молодым некромантом, чувствуя, как в воздухе зарождается нечто могущественное и древнее. Она не могла отрицать внутреннее волнение, которое вызвала эта мистическая сцена, даже если в глубине души протестовала против самой идеи воскрешения — поднятия? — мертвых.

Ирви закончил заклинание, и на мгновение вокруг наступила полная тишина — такая глубокая, что даже ветер, казалось, замер в ожидании. Затем земля на могиле поднялась, и из нее выглянула бледная рука, будто пронзенная лунным светом.

Кейн улыбнулся, словно художник, созерцающий свое творение. Он обратился к Эстер, его взгляд был полон торжества.

— Говорил же, способный парень. Видите, что мы можем сделать вместе? — сказал он. — Это лишь начало, Эстер. Представьте, какие горизонты откроются перед нами, если мы станем работать вместе. Мы войдем в историю — и в том числе, из-за ваших глупых, благородных дел…

Эстер смотрела на поднимающуюся из могилы фигуру, испытывая смешанные чувства. Она не могла отрицать мастерство Ирви и могущество Кейна, но ее собственные убеждения и моральные принципы протестовали. Она сделала шаг назад, ощущая, как расширяется пропасть между ней и графом, несмотря на их близость.

— Мои глупые, благородные дела — это все, ради чего мне даровали эту силу, — глухо произносит она, не понимая, куда ей смотреть — на выползающий из могилы труп, на паникующего Ирви, на довольного Кейна? — Найдите себе другую глупую светлую, и может быть, ей хватит вашей улыбки, чтобы продать все свои принципы.

Эстер делает шаг прочь, и в этот момент она действительно готова отказаться от всего — от денег, от славы, от великой миссии по спасению Исендора, от искорок в карих глазах графа-отступника. Уйти отшельницей в леса, в обнимку с лисицей дождаться рассвета и отправиться в родной Флистан с карманами, полными позора. Она слышит, как шуршат камни, скатывающиеся обратно в яму, откуда пытается выкарабкаться чье-то бренное тело. Бедняга уже начал разлагаться, и одну руку он сломал, пробивая крышку собственного гроба. Эстер просто не могла участвовать в таком. Не могла.

Но когда она пытается отступить, Кейн хватает ее за запястье — поразительно смелый жест, скандальный, если быть честной; кажется, он впервые к ней прикасается так, не через перчатки, не сквозь ткань платья, и в этот раз его руки не несут нежности. Только приказ.

— Миледи, — не скрывая ярости, едва не переходя на рык, говорит он, и резко дергает Эстер за руку, притягивает к себе, — почему вы так боитесь собственной тени? Как там говорят священники — без света нет тьмы?

— Вы не понимаете, Кейн, — сдерживая трепет в голосе, проговорила она. — Или понимаете, но вам это безразлично. Моя тень — это не то, чего я боюсь. Я боюсь, что без моего света, ваша тьма поглотит все вокруг.

Кейн сжал ее запястье чуть крепче. Некромантия давала ему силу над смертью, но не над живой душой такой, как Эстер.